Джордж Джонас - Месть

Еще только девять. На несколько часов эта табличка задержит появление горничных.

Покинув отель через багажное отделение, не проходя мимо портье в холле, он из ближайшей будки позвонил по двум телефонам.

— Весьма сожалею, — сказал Авнер, как только Ганс подошел к телефону. — Но фильм на сегодня отменен. Мы поговорим позднее. — И немедленно повесил трубку.

Это была заранее согласованная формула, которая обозначала чрезвычайное положение. После такого сообщения Ганс немедленно покинет Англию и вернется во Франкфурт.

Затем он позвонил в Париж Луи. К счастью, он застал его дома.

— У меня есть мелочь только на трехминутный разговор, — сказал Авнер. — Не могли бы вы позвонить мне? Один из моих партнёров умер.

Он дал Луи номер телефона-автомата и стал ждать. Через пятнадцать минут позвонил сам «папа».

Выслушав Авнера, «папа» сказал:

— Вернитесь в свой номер и ждите. Упакуйте все вещи — и его, и свои. Ждите. Придет мой человек, постучит три раза в дверь. Не предпринимайте ничего. Понятно?

— Я понял, — сказал Авнер. — Спасибо.

Вернувшись в отель, он проскользнул опять через багажное отделение и вошел в номер. Табличку с просьбой не беспокоить он оставил висеть на двери. Затем, оглядевшись, чтобы убедиться, что в его отсутствие никто не заходил в номер, он медленно, методично, отогнав от себя все мысли, принялся упаковывать вещи Карла. Он перенес его сумки в свою комнату и поставил рядом со своими чемоданами. Вернулся в комнату Карла, запер дверь изнутри и сел рядом с кроватью. Несколько минут он смотрел на своего мертвого друга. Внезапно, повинуясь какому-то импульсу, Авнер вновь отбросил одеяло и заставил себя еще раз осмотреть обнаженное тело. Карл был красив. Хотя ему перевалило за сорок, но он был в хорошей форме, подобранный, нигде ни грамма жира. Иногда он казался чуть-чуть сутулым, но сейчас это не было заметно.

Что же все-таки произошло? Был ли Карл убит после полового акта? Авнер не смог себя заставить осмотреть повнимательнее его половой орган, да и не уверен был, что это что-нибудь даст. Он осмотрел его руки, ногти. Оружия у Карла не было, но нет сомнения в том, что он оказал бы бешеное сопротивление, если бы догадался, что ему угрожает опасность. Реакция у него была мгновенная, а приемы рукопашной борьбы он знал прекрасно. Все это, разумеется, не имело ни малейшего значения, если он был захвачен врасплох или убит во сне. Никаких следов на руках Авнер не обнаружил — ни ран, ни царапин. На пальцах не было ни волос, ни обрывков ткани.

Почему его убили? И кто? Блондинка? В том, что она была в комнате Карла, у Авнера не было ни малейшего сомнения: даже сейчас в воздухе еще чувствовался аромат мускуса. Карл, правда, мог быть убит кем-нибудь уже после того, как она ушла.

Зачем она пришла к нему? С намерением убить или только подготовить убийство? Или вообще только для того, чтобы переспать? Карл был человеком осторожным и наблюдательным. Может быть, он обнаружил что-нибудь такое, что ее компрометировало? Могло же так случиться, что он заглянул в ее сумку, когда она ушла в ванную. А она это заметила. Если Карл нашел в ее сумке что-нибудь необычное, например, пистолет или лишний паспорт, он, естественно, попытался это скрыть. А она, достаточно в таких делах опытная, сделала вид, что ни о чем не догадывается. И после этого — выстрелила. В момент, когда он уже лежал в постели и свет был выключен. Какой-нибудь доли секунды на это вполне бы хватило.

А что если бы не Карл, а сам Авнер пригласил ее к себе? Лежал бы он сейчас в кровати, как Карл, с дыркой в груди. Вполне возможный вариант.

Но почему, почему именно Карл попался на это? Осторожный Карл, Карл-радар. Именно так прозвал его Стив. Случалось, поднимет неожиданно глаза от книги: «Ребята, кто-то приближается… Сейчас будет звонок». И действительно, через минуту — звонок. Карл, который взял себе за правило никого не приглашать ни в свою квартиру, ни в свой номер в отеле, пока они на задании.

Однажды во Франкфурте Роберт повстречал на улице своего старого друга и пригласил к себе. Карл, узнав об этом, пришел в такую ярость, что в течение целой недели с Робертом не разговаривал. Авнер в этом споре был на стороне Роберта и утверждал, что не пригласить к себе старого близкого друга было бы более подозрительным.

Но Карл был на этот счет неумолим. И, видимо, был прав. А теперь тот же Карл стал жертвой старой, как мир истории… Может быть, он был с этой блондинкой знаком раньше? Знакомых у Карла было множество — больше, чем у любого из них, так как он работал в Мосаде очень давно. Может быть, он эту блондинку знал и доверял ей?

Много ли он, Авнер, вообще знал о Карле? Он смотрел на его лицо, такое, казалось, знакомое, а сейчас уже замкнутое, чужое лицо только что умершего человека. Пожалуй, о Карле он знал все же больше, чем об остальных. Они жили вместе, их связывала ответственность за организацию и руководство операциями.

Авнер стал вспоминать: Карл родился в Гамбурге в конце тридцатых годов. Ему было шесть или семь лет, когда родители отправили его в Израиль. Воспитывался он у дяди и тети в Нахарии. Посещал сельскохозяйственную школу. Потом — армия. После службы остался там в качестве инструктора. Затем был приглашен на работу в Мосад. Любил музыку, играл на скрипке. Очень много читал. Развелся с женой немкой. Нацистов ненавидел и после войны уехал в Израиль. От всего пережитого он заболел и лежал в госпитале. Выйдя из госпиталя, вновь женился, на этот раз на чешской еврейке, у которой был ребенок от первого брака. Авнер знал, что свою приемную дочь Карл обожал. В свободное время он писал ей письма-сказки и рисовал к ним картинки. Авнер видел эти рисунки — длинные извилистые линии. Карл отправлял очередную сказку в Рим не реже раза в месяц.

Вот все, пожалуй, что Авнеру было известно о Карле. Не слишком-то много. И еще то, что Карл лежал в кровати в номере лондонского отеля мертвый.

Авнер не на шутку на него рассердился. Вдруг. На какую-ни-будь секунду. Ему захотелось заорать на него, встряхнуть как следует, даже ударить. Чертов Карл! Бедняга. Прямодушный, осторожный и мужественный Карл. Карл-радар. Доверчивый Карл. Карл, который мечтал о том, чтобы научиться летать.

После убийства Звайтера уже в своем доме в Латине, они радостно похлопывали друг друга по спинам и были очень довольны собой. Еще бы — убийство Звайтера было первой акцией по отмщению, акцией, которая им удалась. Лишь Карл не разделял всеобщей радости.

— Я не стал бы ликовать на вашем месте, — сказал он. — Мы только что убили человека. Это не повод для торжества.

Никто из них до этого сам не дошел. Да и никто из них и внимания не обратил бы на эти слова, если бы их произнес не Карл. Он один имел право так с ними разговаривать. И не только об этом. И вот теперь Карл — мертв. Но миссия продолжается. И тот, кто убил Карла, за это поплатится.