Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Идиотизм какой-то!

— Это вы говорите, мистер Борн... Я законопослушный гражданин Союза, прошу иметь это в виду...

— Но какая связь с «Новгородом» — ведь прозвучало это название?

— "Новгород"... Что вы хотели этим сказать? — по-русски спросил комиссара Крупкин. В нескольких словах комиссар обрисовал ситуацию Крупкину. Крупкин тут же перевел для Берна: — Постарайся понять, Джейсон: по верху арсенала расположена смотровая галерея. Шакал находился там, когда увидел, как ты идешь вдоль живой изгороди. Он ворвался на склад оружия и орал как сумасшедший, каковым, собственно говоря, и является... Он орал, что ты в его руках и обречен на смерть... И что теперь у него остается только одно дело, которое он должен закончить!

— "Новгород", — прошептал Конклин, глядя в потолок.

— Вот именно, — сказал Крупкин, скосив глаза в сторону Алекса. — Он возвращается туда, откуда когда-то бежал... туда, где Ильич Рамирес Санчес превратился в Карлоса-Шакала. Он чувствует себя оскорбленным... Угрожая оружием, Шакал требовал, чтобы ему указали кратчайшую дорогу к «Новгороду»... Он выяснил, что «Новгород» расположен в пятистах — шестистах километрах отсюда, то есть на машине надо добираться целый день.

— Почему только на машине? — перебил Борн.

— Он не может воспользоваться никакими другими средствами передвижения. Вокзалы, аэропорты, даже незначительные посадочные площадки взяты под наблюдение... Он понимает это...

— Что ему надо в «Новгороде»?

— Об этом может знать только Господь Бог, да и это под большим вопросом... Шакал хочет сделать что-то такое, чтобы его надолго запомнили... без сомнения, в отместку тем, кто изгнал его тридцать лет назад. Но пострадают все, кто попадется ему под руку... Он забрал документы у сотрудника, который прошел подготовку в «Новгороде», вероятно, считая, что с их помощью он сможет проникнуть туда. Но я думаю, не сможет — мы остановим его.

— Сомнительно, — сказал Борн. — Он может воспользоваться документами или не воспользоваться... Главное — что он почувствует... Все эти бумажки — мелочь; если Шакал почует что-то недоброе — а он почует, можете не сомневаться, — он перебьет всех на своем пути, но проникнет туда, куда ему нужно.

— К чему ты клонишь? — спросил Крупкин. Он с удивлением посмотрел на Борна, этого человека, в котором боролись две личности и два мировоззрения.

— Я должен попасть туда раньше, чем он... Дайте мне подробный план комплекса и удостоверение, разрешающее свободный проход.

— Ты помешался! — заорал Крупкин. — Американец, который связан черт знает с кем... и за которым вдобавок охотятся во всех странах — членах НАТО, будет беспрепятственно прогуливаться по «Новгороду»! Это невозможно!

— Нет и еще раз нет! — проревел комиссар. — Я правильно понял, о'кей? Вы — псих, о'кей?

— Спокойно. Вы хотите заполучить Шакала?

— Безусловно... Но есть предел дозволенного!

— Меня не интересует ни «Новгород», ни другие объекты — вы, кажется, должны были это понять... Все эти бесконечные операции по переброске агентов и с вашей, и с нашей стороны — все это будет продолжаться и идти своим чередом. Но в перспективе они яйца выеденного не стоят... Это детские игры. Либо мы будем жить вместе на этой планете, либо все полетит к черту... Меня интересует только Карлос. Я хочу увидеть его мертвым, потому что я хочу жить!

— Ладно, лично я согласен со многим из того, что ты сказал... Хотя благодаря этим «детским играм» некоторые из нас весьма неплохо устроились. Но мне не удастся убедить в твоей правоте мое начальство.

— Хорошо, — отозвался Конклин, по-прежнему глядя в потолок. — Договоримся приватно. Борн отправится в «Новгород», а вы можете оставить себе Огилви.

— Огилви и так у нас в руках, Алекс...

— Но не совсем... Вашингтон знает, что он здесь.

— Ну и?

— Я могу сказать, что вы упустили Огилви, и мне поверят. Они поверят мне на слово. Я скажу, что птичка упорхнула из гнездышка и вы с ума сходите от злости, но не можете отловить ее. Мол, он находится неизвестно где, но под защитой разведки суверенной страны — члена ООН. Подозреваю, что благодаря какой-то подобной интриге вам и удалось заманить его...

— Это все твои фантазии, мой добрый старый враг. Но что я получу за содействие в реализации вашего плана?

— Послушай, во-первых, никаких неприятностей с Международным судом, далее, никаких обвинений в укрытии международного преступника... Укрепится ваш престиж в Европе. Возобновятся операции «Медузы», руководимой неким Дмитрием Крупкиным, который хорошо известен в космополитических кругах Парижа... Полагаю, появится новый Герой Советского Союза, член экономического совета Президиума, который будет хозяином не маленького домика на Женевском озере, а солидной виллы на Черном море...

— Весьма привлекательное предложение, — заметил Крупкин. — У меня есть кое-кто в Центральном Комитете, я могу связаться с ним в течение нескольких минут, разумеется, совершенно конфиденциально...

— Нет, ни за что! — завопил комиссар и ударил кулаком по столу. — Из того, что вы говорили, я кое-что понял... Это грязная сделка!

— Да заткнись ты! — проревел Крупкин. — Мы обсуждаем то, в чем ты не смыслишь ни уха ни рыла!

— Это ты мне? — Заслуженный кагэбэшник как малое дитя уставился на младшего по званию. В нем кипела обида и негодование.

— Надо дать шанс Джейсону, Круппи, — сказал Алекс. — Он лучший из всех и может наконец покончить с Шакалом.

— Но он рискует приблизить свою смерть, Алекс.

— Он бывал в таких переделках. Я верю в него.

— Опять это «верю», — прошептал Крупкин, устремляя взгляд в потолок. — Вера — это роскошь... Черт с вами, будет отдан приказ... Разумеется, от кого он будет исходить, выяснить не удастся. Джейсона доставят в «Новгород».

— Когда я попаду туда? — спросил Борн. — Я должен подготовиться...

— Тебя перебросят из аэропорта «Внуково». Операцию мы будем контролировать. Но сначала мне надо кое-что оговорить. Дайте мне телефон... Это я вам, комиссар... Никаких возражений! Дайте телефон! — Всего мгновение назад казавшийся всемогущим, теперь же сверхпослушный начальник, который смог разобрать из всего разговора лишь слова «Президиум» и «Центральный Комитет», принес к столу Крупкина телефонный аппарат.

— И еще одно, — попросил Борн. — ТАСС должен выпустить бюллетень с информацией о гибели в Москве Джейсона Борна — убийцы номер один. Не надо деталей, но должно быть ясно, что произошедшее связано с сегодняшними событиями.

— С этим трудностей не будет...

— Я не закончил, — сказал Борн. — В сообщении должно быть упомянуто, что среди вещей убитого была найдена карта Брюсселя и окрестностей, на которой обведен Андерлехт. Это должно быть обязательно.