Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Кактус жив!

Борн подбежал к столу и осторожно поднял голову старика. Ревущий, оглушающий, всепроникающий сигнал тревоги делал бессмысленным — если он вообще был возможен — любой разговор. Кактус открыл глаза, дрожащей правой рукой он цеплялся за пресс-папье и согнутым указательным пальцем постукивал по крышке стола.

— Что такое? — заорал Джейсон. Рука продолжала двигаться к краю пресс-папье, стук учащался. — Внизу? Под ним? — Почти незаметным движением головы Кактус утвердительно кивнул. — Под столом! — сообразил Борн. Он встал на колени справа от Кактуса и стал ощупывать дно плоского верхнего ящика, затем сбоку — и наконец нашел! Кнопка! С максимальной осторожностью он передвинул на несколько дюймов влево тяжелое кресло на колесиках и осмотрел кнопку. Под ней маленькими белыми буквами на черной пластинке было написано: «Вспом. сигн.».

Джейсон нажал на кнопку, ив то же мгновение завывавший, будто стая демонов, сигнал прекратился. Наступившая тишина была почти столь же невыносима, и приспособиться к ней было почти так же невозможно.

— Как тебя ранили? — спросил Борн. — Сколько прошло с этого момента?.. Если можешь говорить — тогда давай шепотом, на это не уйдет много сил, понимаешь?

— О, братец, ты уж слишком, — прошептал Кактус, превозмогая боль. — Я же был таксистом в Вашингтоне, парень, — пойми, что это значило для черного. Я уже бывал в таких переделках. Это не смертельно, малыш, просто у меня пуля в верхней части груди.

— Я прямо сейчас доставлю тебе врача — кстати, твоего друга Айвена, — но, если можешь, скажи, что произошло, пока я опущу тебя на пол и взгляну на рану. — Джейсон осторожно положил старика на коврик рядом с оконной нишей и тут же разорвал на нем рубашку: пуля прошла сквозь мякоть левого плеча. Короткими, резкими движениями Борн разодрал рубашку на полосы и плотно перевязал ими грудь, подмышку и плечо Кактуса. — Это не Бог весть что, — сказал Джейсон, — но даст тебе возможность продержаться некоторое время. Давай, продолжай.

— Он здесь, братец! — Кактус слабо кашлянул и растянулся плашмя на полу. — У него большой, мамочкин, пятьдесят седьмой «магнум» с глушителем. Он сделал меня через окно, потом разбил его и пробрался внутрь... Он... он...

— Успокойся! Не говори ничего, все обойдется...

— Я должен. Там, снаружи, — мои братья. У них нет пушек: он их всех возьмет по одному!.. Я притворился покойничком, а он спешил, он и сейчас спешит! Посмотри-ка туда. — Джейсон повернул голову в том направлении, куда указал Кактус: на полу валялось около десятка книг, скинутых с полки, висевшей на стене. Старик продолжал рассказ, но с каждым словом его голос звучал все слабее: — Он подошел к книжной полке, словно боялся чего-то, искал, пока не нашел то, что хотел... тогда направился к двери, держа свой пятьдесят седьмой наготове, — следишь за мной?.. Я подумал, что теперь он примется за тебя, — поскольку увидел сквозь стекло, как ты вышел в другую комнату. Тогда, скажу тебе, я стал работать своим правым коленом как мускусная крыса, когда ей хвост прищемят, потому что я нашел эту кнопку еще с час тому назад и знал, что должен его остановить...

— Успокойся!

— Я должен рассказать тебе... Я не мог пошевелить рукой, потому что он бы увидел, но наконец я попал коленкой по этой пищалке, и сирена чуть не скинула меня со стула... Свинячий ублюдок растерялся: захлопнул дверь, закрыл ее на замок и смылся отсюда через окно. — Кактус откинул голову назад: боль и упадок сил делали свое дело. — Он там, братец Кролик...

— Этого достаточно! — приказал Борн, осторожно приподнявшись и погасив настольную лампу — остался только слабый свет, падавший сквозь разбитую дверь из коридора. — Я звоню Алексу, он пришлет врача...

Внезапно откуда-то снаружи раздался надрывный крик — вопль боли и бессилия, столь знакомый Джейсону. Так же, как и Кактусу, который прошептал, крепко зажмурив глаза:

— Он добрался до одного. Этот подлец прикончил одного из моих братьев!

— Я сейчас свяжусь с Конклином, — сказал Джейсон, снимая со стола телефонный аппарат. — Потом выйду и убью его... О Господи! Телефон не работает — перерезан провод!

— Эта свинья знает, как надо работать.

— Так же, как и я. Кактус. Старайся стонать потише. Я вернусь за тобой...

Послышался еще один вопль, на этот раз более глухой и резко оборвавшийся, — скорее последний выдох, чем возглас.

— Пусть сладчайший Иисус простит меня, — горестно пробормотал старый негр, вкладывая в эти слова настоящее чувство. — Остался только один брат...

— Если кто-то и должен просить о прощении, то это я, — издал гортанный возглас Борн, едва не закашлявшись. — Проклятие! Клянусь тебе, Кактус, я никогда не думал, даже не подозревал, что может произойти такое.

— Конечно, ты не знал. Я-то тебя помню еще с тех, старых денечков, братец, и никогда не слышал, чтобы ты просил хоть кого-нибудь рисковать за тебя жизнью... Всегда было как раз наоборот.

— Давай-ка я тебя подтащу сюда, — перебил его Джейсон, дергая за ковер, чтобы подтянуть Кактуса к правой боковине стола, — там левая рука старика оказывалась достаточно близко к кнопке вспомогательной сигнализации. — Если увидишь, услышишь или почувствуешь хоть что-то, включай сирену.

— А ты куда идешь? Я имею в виду: как?

— Через другую комнату. Через другое окно.

Борн пополз к разбитой двери, проскользнул через нее и вбежал в гостиную. Напротив него была двойная застекленная двустворчатая дверь во внутренний дворик; он вспомнил, что на газоне с южной стороны дома он видел мебель из ковкой мягкой стали... Там он был вместе с охранниками. Он нажал на ручку двери, открыл ее и выскочил наружу с автоматическим пистолетом в руке. Оглядевшись, он захлопнул правую створку и, пригнувшись, побежал к кустарнику, росшему по краю газона. Он обязан действовать быстро. И не только из-за того, что на волоске висела жизнь третьего человека и нельзя допустить третьей бессмысленной, неоправданной смерти, но и из-за того, что ему нужен этот убийца, который мог сократить путь к раскрытию преступлений новой «Медузы», а ее преступления должны послужить приманкой для Шакала!

Нужно отвлечь внимание, поманить и поймать в ловушку... у него же есть сигнальные ракеты — часть того снаряжения, которое он взял с собой в Манассас. Две аварийные «свечи» длиной в шесть дюймов лежат у него в заднем левом кармане: они горят достаточно ярко, и свет от них можно разглядеть за несколько миль; если их зажечь одновременно, но на расстоянии друг от друга, то они зальют владение Суэйна таким светом, что смогут посоревноваться с двумя прожекторами. Одну на южной стороне подъездной дороги, другую — возле вольеров, — может быть, это разбудит собак, ошеломит их и приведет в бешенство. «Давай! Поспеши!»