Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Твой голос меняется, так?

— Мой голос? Что делает?

— Действительно меняется. Я слышу.

— Не понимаю, о чем это ты, — сказал Джейсон Борн. — Так, мне сигналят. Самолет ждет. Скажи Джонни, чтобы держал обоих этих стариков под охраной!

Слухи распространялись по Монсеррату так же быстро, как с моря — туман. На острове Спокойствия произошло что-то ужасное... «Плохие времена, старина...» «Злой дух добрался сюда с Ямайки через Антильские острова и посеял смерть и безумие...» «И кровь на стене смерти, друг, — проклятие на эту семью...» «Ш-ш-ш! Принесли в жертву кошку и двух котят!..»

Раздавались и другие голоса: «...Боже правый, говорите об этом потише? Мы можем лишиться туристов!..» — «Никогда не было ничего подобного — случайный инцидент, вероятно, связанный с наркотиками и каким-то другим островом!..» — «Совершенно согласен, друг! Слышал, что это был сумасшедший, накачанный наркотиками». — «...А мне говорили, что его вывезли в море на скоростном катере, который летел как ураган. Он сбежал!» — «...Потише, я же просил! Помните Виргинские острова? Массовое убийство в Фаунтенхеде? Им потребовались годы, чтобы восстановить репутацию. Лучше молчать!»

Звучал и еще один голос: «Это ловушка, сэр, и, если она сработает, — а нам кажется, что так и случится, — о нас пойдут разговоры по всей Вест-Индии, мы станем героями Карибского моря. Для укрепления нашего авторитета это действительно прекрасно: закон и правосудие и все такое прочее».

— Боже правый! Кто-нибудь действительно был убит?

— Один человек: она как раз собиралась убить другого человека. — Она?! Боже, я больше ничего не хочу слышать об этом, пока все не закончится.

— Будет лучше, если вас не смогут заловить газетчики.

— Чертовски верная мысль. Я выйду в море на катере: после шторма хорошо ловится рыба.

— Превосходно, сэр. А я буду поддерживать с вами радиосвязь и информировать о развитии событий.

— Наверное, лучше не надо. Нас могут подслушать.

— Я всего лишь имел в виду, что сообщу, когда можно возвращаться, — в самый благоприятный момент, чтобы произвести наилучшее впечатление. Разумеется, вы руководили всем.

— Да, конечно, вы отличный человек. Генри!

— Благодарю вас, губернатор!

Было десять часов утра, когда они обнялись, но времени, чтобы поговорить, не было — всего лишь краткий миг радости от ощущения, что они вместе и в безопасности. Они еще сильнее чувствовали себя в безопасности оттого, что им были известны вещи, о которых не имел понятия Шакал, и это давало им огромное преимущество. Правда, это было только преимущество, отнюдь не гарантия: там, где был замешан Карлос, гарантий быть не могло. Поэтому и Джейсон, и Джон Сен-Жак были непреклонны: Мари и дети будут переброшены по воздуху на юг, на входивший в состав Гваделупы остров Бас-Тер. Они должны оставаться там вместе с величественной служанкой семейства Уэбб, миссис Купер, — все под надежной охраной, — пока им не разрешат вернуться на Монсеррат. Мари протестовала, но ее возражения были встречены холодным молчанием: ее муж четко и без эмоций отдал соответствующие приказы.

— Ты уезжаешь, потому что мне надо выполнить здесь работу. И не будем больше обсуждать эту тему.

— Снова как в Швейцарии... Опять Цюрих, разве не так, Джейсон?!

— Называй, как хочешь, — отпарировал Борн, погруженный в раздумья. Они втроем стояли у пирса, в конце которого (всего в нескольких ярдах от него) — на воде колыхались два гидроплана. Один из них доставил прямо на остров Спокойствия с Антигуа Джейсона, второй был заправлен и готов лететь на Гваделупу, — миссис Купер и дети уже сидели внутри. — Поторопись, Мари, — добавил Борн. — Мне надо обсудить кое-какие вещи с Джонни, а потом еще поджарить хорошенько двух этих старых мерзавцев.

— Они — не мерзавцы, Дэвид. Только благодаря им мы живы.

— А почему? Не потому ли, что они все провалили и вынуждены были переметнуться на другую сторону, чтобы спасти свою задницу?

— Это несправедливо.

— Это справедливо до тех пор, пока я не скажу наоборот, и они — мерзавцы до тех пор, пока не убедят меня в обратном. Ты не знаешь стариков Шакала, а я знаю. Они тебе что угодно наговорят, на все пойдут, солгут, хныкать будут, а стоит тебе только повернуться к ним спиной, они тут же тебе нож всадят. Он ими владеет — хозяин их тела, ума и того, что осталось от их души... Ладно, садись в самолет, — он ждет.

— Разве ты не повидаешься с детьми, не скажешь Джеми, что...

— Нет! У нас нет времени! Проводи ее, Джонни, мне надо осмотреть пляж.

— Здесь нет ни одного места, которое я сам не проверил, Дэвид, — почти с вызовом заметил Сен-Жак.

— Я потом скажу тебе, так это или нет, — резко ответил Борн, метнув сердитый взгляд, и направился по песку, добавив напоследок громко и не поворачиваясь к ним: — У меня к тебе есть десяток вопросов, и я до глубины души надеюсь, что ты сможешь на них ответить!

Сен-Жак напрягся, шагнул было вперед, но сестра остановила его.

— Не обращай внимания, братик, — сказала Мари, положив ладонь на его руку. — Он напуган.

— Он — что? Он всего лишь дрянной сукин сын, вот он кто!

— Да, я знаю.

Брат посмотрел на сестру и сказал:

— Это тот незнакомец, о котором вы говорили вчера в доме?

— Да, только теперь дело обстоит еще хуже. Поэтому-то он и напуган.

— Не понимаю.

— Он постарел, Джонни. Ему теперь уже пятьдесят, и он беспокоится, сможет ли он делать то, на что был способен раньше: во время войны, в Париже, в Гонконге. Все это сжирает его — он-то знает, что теперь должен быть лучше, чем когда-либо.

— Думаю, он сможет.

— Я знаю, что сможет, так как у него есть веская причина: когда-то у него были отняты жена и двое детей. Он едва помнит их, но они составляют самую суть его страданий. Так думает Мо Панов и я тоже... А теперь, годы спустя, угроза нависла над другой женой и двумя детьми. У него напряжен каждый нерв...

Внезапно с пляжа, с расстояния в триста футов, донесся разгневанный голос Борна, пробивавшийся сквозь бриз:

— Проклятие! Мари, я велел тебе поторопиться!.. А ты, мистер эксперт, вон там риф, а за ним что-то, напоминающее по цвету песчаную отмель! Ты это учел?!

— Не отвечай ему, Джонни. Мы с тобой идем к гидроплану.

— Песчаная отмель? О чем это он, черт подери?.. О Боже, понял!

— А я — нет, — сказала Мари, когда они быстро зашагали по пирсу.

— На восемьдесят процентов этот остров окружен рифами, а этот пляж — на девяносто пять. Они работают как волноломы, поэтому-то его и называют островом Спокойствия: здесь серфингом не займешься.

— Ну и что?

— Значит, кто-то, у кого есть акваланг, не станет рисковать врезаться в риф, а поплывет со стороны отмели. Понаблюдает за пляжем и охранниками, подберется поближе, когда никого не будет, а потом станет выжидать, находясь всего в нескольких футах от берега, пока не появится возможность снять часового. Я об этом даже не подумал.