Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Все как и должно было быть, — перебил француз. — Bien.

— Даже очень bien, — согласился Борн. — Я буду настаивать, чтобы один из них открыли, потом упаду, завоплю или и то и другое, решу на месте, так что те, кто будут наблюдать, не забудут то, что они видели. Сен-Жаку придется удерживать меня — пожестче, Джонни, поубедительнее, — и наконец меня отведут на другую виллу — ту, что ближе всего к ступенькам, ведущим на пляж, на восточном ответвлении дорожки... А потом станем ждать.

— Этого Шакала? — спросил бостонец. — Он узнает, где вы будете?

— Конечно, узнает. Множество людей, включая и персонал, сможет увидеть, куда меня отведут. Он узнает об этом — для него это детская игра.

— Значит, вы будете ждать его, мсье? И вы думаете, монсеньер попадется в такую ловушку? Ridicule! [43]

— Вовсе нет, мсье, — спокойно ответил Джейсон. — Начнем с того, что меня там не будет, а к тому времени, когда он это выяснит, я его обнаружу.

— Скажи, ради Бога, как?! — придушенно вскрикнул Сен-Жак.

— Просто я лучше, чем он, — ответил Джейсон Борн. — И всегда был.

Спектакль был разыгран по сценарию: персонал аэропорта Блэк-берн на Монсеррате все еще кипел от оскорблений, которые обрушил на них высокий истеричный американец, обвинивший их в убийстве, в том, что они позволили террористам убить его жену и детей, в том, что они охотно стали ниггерами — сообщниками грязных убийц! Жители острова не только затаили гнев, но и были глубоко уязвлены: затаили гнев — потому что понимали его беду, уязвлены — так как не могли понять, почему он обвиняет их, да еще так грубо, словами, которыми никогда раньше не пользовался. Неужели этот хороший хозяин, этот богатый брат общительного Джонни Сен-Жака, этот богатый-пребогатый друг, который вложил столько денег в остров Спокойствия, неужели он совсем не друг, а всего лишь белое дерьмо, которое обвинило их за дела, к которым они не имели никакого отношения, и все потому, что их кожа — черная? Это была настоящая загадка. Это было частью безумия — злого духа с гор Ямайки, пересекшего воды и наложившего проклятие на их остров. Присмотрите за ним, братья. Наблюдайте за каждым его шагом. Может быть, он всего лишь иное воплощение штормовой бури, рожденной не на юге и не на востоке, но еще более разрушительной. Наблюдайте за ним. Его гнев опасен.

Вот за ним и наблюдали. И военные, и штатские, и даже администрация. Нервный Генри Сайкс из резиденции губернатора сдержал слово: официальное расследование подчинялось только ему. Оно проводилось втайне, тщательно и не существовало на самом деле.

На пирсе «Транквилити Инн» Борн повел себя еще хуже: он бил своего собственного брата — дружелюбного Сен-Джея — до тех пор, пока молодой человек не успокоил его и не отвел в ближайшую виллу. Туда забежали и тут же выскочили слуги, принесшие еду и питье. Внутрь допустили специально отобранных посетителей, включая старшего помощника губернатора, явившегося при полном параде в военной форме (что символизировало заботу правительства), которому среди прочих разрешили принести свои соболезнования. Допущен был и старик, который помнил смерть по ужасам войны и настоял на том, чтобы увидеть погруженного в печаль мужа и отца. Его сопровождала медсестра, на ней была, как и полагается, шапочка, лицо закрывала черная вуаль. Впустили также двух канадцев — гостей и близких друзей владельца курорта, которые познакомились с этим безутешным теперь человеком несколько лет назад на открытии «Транквилити Инн», когда был устроен грандиозный фейерверк. Они попросили разрешить им принести свои соболезнования и предложить любую возможную с их стороны помощь. Джон Сен-Жак согласился, настаивая, чтобы их посещение было как можно более кратким, и они с пониманием отнеслись к тому, что его зять не выйдет из-за занавески.

— Это так ужасно, так бессмысленно! — пробормотал канадец из Торонто, обращаясь к сидевшему в противоположном конце комнаты в кресле невидимому человеку. — Надеюсь, вы религиозны, Дэвид. Я — да. В такие моменты вера очень помогает. Любящие и любимые вами сейчас предстали перед Христом.

— Благодарю вас. — Порыв ветра с моря всколыхнул занавеску, пропустив на секунду лучик света. Этого оказалось достаточно.

— Позвольте, — произнес второй канадец. — Вы же — Боже всемилостивый! — вы же не Дэйв Уэбб! У Дэйва...

— Тихо, — приказал Сен-Жак, встав у двери за спиной обоих посетителей.

— Джонни, я провел вместе с Дэйвом семь часов в одной лодке и чертовски хорошо знаю его наружность!

— Заткнись, — велел владелец «Транквилити Инн». — Послушайте меня, оба, — сказал Сен-Жак, бросившись вперед между двумя канадцами и повернувшись так, чтобы встать перед креслом. — Мне не хотелось вообще вас сюда пускать, но теперь уже поздно... Я думал, что вы придадите убедительности этому случаю — еще два лишних человека, — если кто-нибудь станет вас расспрашивать (а это уж наверняка). Именно это вы и будете делать. Вы разговаривали сейчас с Дэви-дом Уэббом, утешали Дэвида Уэбба. Понятно?

— Я вообще ничего не понимаю, — запротестовал изумленный посетитель — тот, который увещевающе говорил о вере. — А это кто тогда, черт побери?

— Это старший помощник губернатора Ее Величества, — ответил Сен-Жак. — Я говорю вам об этом, чтобы вы поняли...

— Ты имеешь в виду того вояку, который появился при полном параде и со взводом чернокожих солдат? — спросил гость, рыбачивший в свое время с Дэвидом Уэббом.

— Он еще и старший адъютант, а также бригадный генерал...

— Мы же видели, как этот ублюдок вышел отсюда, — запротестовал рыбак. — Мы все видели, как он выходил из столовой! Вместе со старым французом и медсестрой...

— Вы видели, как кто-то выходил. В темных очках...

— Уэбб?..

— Джентльмены!! — Помощник губернатора поднялся из кресла — на нем был плохо сидевший пиджак, в котором Джейсон Борн прилетел на остров Спокойствия из Блэкберна. — Вы — желанные гости на нашем острове, и именно поэтому вам придется выполнять королевские распоряжения в чрезвычайных ситуациях. Либо вы подчинитесь, либо мы вынуждены будем вас арестовать.

— Эй, Генри, да брось ты. Они же друзья...

— Друзья не называют бригадных генералов ублюдками...

— Может, и называют, если им пришлось послужить капралами, которых шпыняли все кому не лень, генерал, — вставил верующий гость. — Мой приятель не имел в виду ничего дурного. Давным-давно вся канадская армия не могла обойтись без его саперной роты, тогда-то и пришлось ему попотеть за всю пехоту. Точнее, его роте. Это в Корее было.

— Ладно, прекрати толочь воду в ступе, — сказал компаньон Уэбба по рыбалке. — Значит, мы здесь беседовали с Дэйвом, так?

— Так. И это все, что я могу вам сказать.