Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Я знавал многих таких, как он. Все они хотят, чтобы Карлос проиграл, и он тоже. Для него это единственный способ выкарабкаться, но он слишком напуган, чтобы поднять руку на Шакала.

— Так как же мы сможем его перевербовать? — Джейсон застегивал китель, а Фонтен манипулировал с ремнем и складками на спине.

— Le Cameleon задает такие вопросы?

— У меня не было практики.

— Ах да, — сказал француз, туго затягивая ремень. — Тот человек, к совести которого я пытался взывать...

— Ладно, помолчите... Как?

— Tres simple, monsieur [46]. Мы ему скажем, что Шакал считает, что он перешел на нашу сторону, и что я сообщил ему об этом. Лучшего на эту роль, чем эмиссар монсеньера, и не найти, а?

— Вы великолепны. — Борн втянул живот, пока Фонтен крутил его из стороны в сторону, поправляя фалды и прилаживая нашивки.

— Я всего лишь человек, который выжил, — не лучше и не хуже, чем другие; правда, к моей жене это не относится. Только в этом я все же был лучше, чем многие.

— Вы ее сильно любили, так?

— Любил? Ну, по-моему, это воспринималось как должное, хотя и редко выражалось словами. Возможно, дело в близости, которая дает поддержку, хотя опять-таки о сильной страсти говорить не приходится. Просто одному не надо заканчивать предложение, чтобы другой понял, а выражение глаз при полном молчании может вызвать приступ смеха. Это приходит с годами, как мне кажется.

Джейсон замер на мгновение, странно взглянув на француза.

— Хотел бы я прожить все эти годы, старик, что были у тебя, очень хотел. Годы, которые я провел с моей... подругой... наполнены ранами, которые не заживают, не могут зажить до тех пор, пока что-то внутри не изменится, очистится или отомрет. Вот такие дела.

— Значит, вы либо слишком сильны, либо слишком упрямы, либо слишком глупы!.. И не надо на меня так смотреть. Я уже говорил, что не боюсь вас. Я больше вообще никого не боюсь. Но если все, что вы сказали, правда, если вы действительно это чувствуете, я бы посоветовал вам забыть о любви и сконцентрироваться на ненависти. Поскольку мне не удалось воззвать к разуму Дэвида Уэбба, я обязан подталкивать Джейсона Борна. Переполненный ненавистью Шакал должен умереть, и только Борн может убить его... Вот ваша фуражка и темные очки. Держитесь поближе к стене, иначе вы будете выглядеть как павлин в военной форме, у которого поднялся хвост цвета хаки для того, чтобы дать возможность упасть merde.

Не говоря ни слова, Борн поправил фуражку, потом очки, открыл дверь и вышел. Он пересек лестничную клетку и бросился вниз по прочной деревянной лестнице, едва не столкнувшись с одетым в белоснежный смокинг темнокожим стюардом, который с подносом в Руках заходил на площадку второго этажа. Он кивнул молодому человеку, который посторонился, давая ему возможность пройти, и последовал было дальше, как вдруг тихое жужжание и внезапное движение, которое он уловил краем глаза, заставили его обернуться. Официант вытаскивал из кармана электронное сигнальное устройство! Джейсон бросился вверх по ступенькам и вцепился в юнца, вырывая у него прибор, — поднос с грохотом упал. Справившись с юношей, — положив одну руку на прибор, а второй держа его за горло, — Джейсон, переводя дыхание, тихо спросил:

— Кто велел тебе заниматься этим? Говори!!

— Эй, ты, я буду драться! — закричал официант, изгибаясь всем телом; он освободил правую руку и шмякнул Борна кулаком по левой щеке. — Нам здесь не нужны плохие ребята! Наш хозяин — самый лучший! Ты меня не запугаешь! — С этими словами стюард, изловчившись, саданул Джейсона коленом в пах.

— Ах ты, юный сукин сын! — крикнул Хамелеон, лупя юнца по щекам правой ладонью и одновременно сжимая ему мошонку левой рукой. — Я его друг, его брат! Прекратишь ты или нет?! Джонни Сен-Джей — мой брат! Точнее, шурин, если для тебя это имеет, черт тебя дери, какое-то значение!

— Да? — пробормотал молодой широкоплечий, явно занимавшийся атлетизмом стюард; в его широко раскрытых, удивленных карих глазах появилась обида. — Вы женаты на сестре хозяина Сен-Джея?

— Я ее муж. А ты кто, черт подери?

— Я старший стюард по второму этажу, сэр! Скоро меня переведут на первый этаж, потому что я очень хорошо работаю. Кроме того, я здорово умею драться — меня отец научил, хотя теперь он старый, как вы. Вы хотите еще драться? Мне кажется, я могу побить вас! У вас ведь седина в волосах...

— Заткнись!.. Для чего тебе это устройство? — спросил Джейсон, поднимая с пола маленький коричневый пластмассовый прибор и слезая с молодого официанта.

— Я не знаю, парень, сэр! Случились плохие дела. Нам сказали, что, если мы увидим людей, которые бегут по лестницам, мы должны нажать на кнопку.

— Почему?

— Из-за лифтов, сэр. У нас очень быстрые лифты. К чему гостям пользоваться лестницей?

— Как тебя зовут? — спросил Борн, вновь надевая фуражку и темные очки.

— Ишмаэль, сэр.

— Как в «Моби Дике»? [47]

— Я такого не знаю, сэр.

— Может, еще узнаешь.

— Почему?

— Не знаю, но ты очень хороший боец.

— Не вижу связи, парень, сэр.

— Я тоже. — Джейсон поднялся на ноги. — Я хочу, чтобы ты помог мне, Ишмаэль. Поможешь?

— Только если ваш брат разрешит.

— Он разрешит. Он мой брат.

— Я должен услышать это от него, сэр.

— Прекрасно. Ты сомневаешься.

— Да, сомневаюсь, сэр, — сказал Ишмаэль, поднимаясь на колени и составляя на поднос разбросанную посуду: разбитую отдельно от целой. — А вы поверите на слово сильному человеку с сединой в волосах, который сбегает по ступенькам, нападает на вас, а потом говорит вещи, которые может сказать всякий?.. Если хотите, давайте драться, и пусть проигравший скажет правду. Хотите драться?

— Нет, я не хочу драться, а тебе не надо настаивать: я не так уж и стар, а ты не настолько хорош, юноша. Оставь в покое поднос и пошли со мной. Я объясню мистеру Сен-Жаку, который, напоминаю тебе, мой брат, точнее, брат моей жены. Ладно, черт с ним, пошли!

— Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр? — спросил стюард, поднимаясь с пола и следуя за ним.

— Послушай, — сказал Борн, остановившись на полпути к первому этажу и повернувшись к нему. — Иди впереди меня в холл и подойти там к входной двери. Опорожни пепельницы или что там еще — короче, делай вид, что занят чем-то, но посматривай кругом. Я выйду через несколько секунд, и ты увидишь, как я подойду и поговорю с Сен-Джеем и четверыми священниками, которые будут вместе с ним...

— Священниками? — перебил его пораженный Ишмаэль. — Люди в рясах, сэр? Их четверо?! Что они здесь делают, парень? Приключилось что-то еще? Злой дух?!

— Они прибыли сюда помолиться о том, чтобы прекратились дурные дела, чтобы не было больше никакого злого духа. Но мне важно поговорить с одним из них наедине. Когда они выйдут из холла, тот священник, с которым мне надо потолковать, может отделиться от остальных, чтобы побыть одному... а может, чтобы повидаться с кем-то. Как ты думаешь, ты сможешь незаметно проследить за ним?