Сергей Бакшеев - Дирижер

Светлана нарисовала точный портрет беременной вокалистки. Она собиралась унизить Саната при встрече. Швырнуть его деньги, бросить в лицо что-нибудь обидное, продемонстрировать уязвленную гордость. Пусть знает, что она не продается! Но ощутив в руке пачку купюр, коснувшись подушечками пальцев рельефного узора, уже не хотела выпускать крупную сумму.

— Нарисовала так себе, — соврала Ломакина и убрала деньги в карман. — Но больше ко мне не обращайся.

— Спасибо. Про меня спрашивали?

— Нет. Только Артуру на глаза не попадайся.

Шаманов еще раз поблагодарил официантку и ушел. Ломакина смотрела ему вслед с мстительной улыбкой. Как же приятно обмануть бывшего и получить огромные деньги за карандашный рисунок. А если ее наблюдательность поможет Артуру отыскать беременную, то это станет двойной победой, за которую можно попросить награду и от Хозяина.

Кармазов и Фомин по поручению Беридзе и Портновского второй день подряд объезжали женские консультации. Борцы начали с центра Сочи и постепенно продвигались на юг в сторону Адлера. Ираклий и Георгий Давиташвили были заняты тем же самым, но их путь лежал в северном направлении.

Вишневая «четверка» остановилась около очередной поликлиники с женской консультацией.

— Твоя очередь, — устало произнес Медведь и вручил напарнику шоколад «Вдохновение». — Предпоследняя.

Им выдали в баре гостиницы на оперативные расходы десять плиток дефицитного шоколада — проверенного средства для решения бытовых проблем.

Камаз подошел к окошку регистратуры. На грубо отесанном лице появилось подобие заискивающей улыбки.

— Девушка, я сестру ищу, — заговорил он, протягивая шоколад. — Забеременела, дуреха, и из дома ушла. Мы ее давно простили, боимся, как бы аборт не сделала. Она у вас была?

Он показал альбомный лист с портретом Саны. Медсестра посочувствовала посетителю, мужчины здесь бывали редко. Она приняла шоколад и всмотрелась в рисунок.

— Какой аборт? Ей уже карту беременной на руки выдали. Родит скоро ваша сестра.

— Да вы что! — воскликнул Камаз, сдерживая радость: — А как мне ее найти?

— Вчера она была. Теперь уже в роддом сразу поедет.

— А сюда, когда еще придет?

— Только после родов.

Медсестра заметила сожаление на лице гостя и поспешила успокоить:

— Да вы не волнуйтесь. Беременность у вашей сестры без патологий. Должна родить здорового ребенка.

— А где она будет рожать? — ухватился за новый след Камаз.

— Мы в краевую больницу всех отправляем. Адрес знаете?

Камаз замотал головой и попросил написать адрес на обороте рисунка. Он вернулся в машину, разодрал упаковку последней шоколадки, внутри которой каждая долька была обернута серебристой фольгой, и сунул в рот две порции.

— Больше не понадобится, — объяснил он напарнику и махнул рукой: — Погнали к Хозяину.

Несмотря на опасность, Сана наотрез отказалась уезжать из города.

— Буду сидеть дома, — заявила она. — Как меня найдут в нашем виноградном комоде? Мы здесь не регистрировались.

Настроение беременной женщины менялось в течение дня как погода в горах.

Антон привез продукты с рынка, увидел жену, сидевшую на солнышке перед домом, и возмутился:

— Сана, иди в дом. Тебя могут увидеть.

— Надоело сидеть в четырех стенах. Отвези меня к морю. Хочу дышать морским воздухом, — попросила женщина.

— Нам нельзя. Санат сказал, тебя ищут.

— Когда забеременела, повсюду стала замечать беременных. Таких как я много.

— Где? На набережной?

— Хотя бы в горы отвези, откуда море видно.

— У меня стекла не тонированные, заметят.

— Я их первая услышу.

Антон погладил жену по голове и смирился:

— Ну хорошо, только вечером.

Как только стало смеркаться, Сана напомнила мужу об обещании. Антон помог ей сесть в машину, пристегнул ремнем безопасности, открыл створки ворот из штакетника. Он сел за руль, газанул и тут же ударил по тормозам. Сану дернуло, она застонала. За воротами стоял Дирижер, перегораживая проезд.

— Назад! — скомандовал он.

— С ума сошел! Что случилось? — возмутился Самородов.

— Дома расскажу.

Решительный вид Шаманова красноречиво показывал, что спорить с ним бесполезно. Все трое вернулись в домик, заросший виноградом. Сана тяжело опустилась на диван, придерживая живот.

Санат поведал, о чем доложили Хозяину борцы.

— Сана, тебя вычислили через женскую консультацию.

— Там я указала другой адрес.

— Но рожать ты собираешься в краевой больнице. О тебе сразу доложат Портновскому. У него кругом связи, он уже поговорил с главврачом.

— И что нам делать? — забеспокоился Антон.

— Уезжать. Чем дальше, тем лучше.

— Я плохо транспортабельная, — призналась Сана. — После резкого торможения, так схватило живот, что я подумала, начинается.

Мужчины невольно посмотрели на ее большой живот, он уже не торчал вперед, а опустился на расставленные ноги. На женщине был трикотажный спортивный костюм. Из-за живота Сана не видела, как на серых штанах расплывалось темное пятно, но заметила смущенные мужские взгляды.

— Я помогу тебе дойти до туалета, — предложил Антон.

Он помог жене встать. Она сделал два шага, повисла на его руке и растерянно произнесла:

— Кажется, воды отходят.

— О черт! Что делать? — заволновался Антон.

— Вези меня в больницу.

— В краевую нельзя, — напомнил Санат.

— Не здесь же мне рожать. Придумайте что-нибудь.

Антон растерялся и ничего не соображал. У Шаманова имелся запасной вариант.

— Вези ее в Красную Поляну, там есть акушерский пункт.

Антон повел жену к машине. Сана на ходу отдавала распоряжения брату:

— Пакет из спальни принеси. Я подготовила для больницы. И что-нибудь постелить в машине.

Шаманов закрыл ворота за белыми «жигулями». Автомобиль скатился по темной улочке на Курортный проспект с неоновыми вывесками и помчался прочь от гостиницы «Жемчуг». Сана бросила взгляд назад. Прежняя жизнь, полная опасности, осталась в прошлом, она ехала к безмятежному счастливому будущему.

Но старые грехи отбрасывают длинные тени.

В это же время Рудольф Матвеевич Портновский спустился после работы с девятнадцатого этажа на грешную землю и уселся в свою «волгу». Он спешил домой, чтобы крепко напиться. В гостинице директор олицетворял собой деловитую аккуратность и не мог позволить себе больше чем рюмку-другую. Однако нервное ожидание последних дней лучше всего лечилось алкогольным забытьем.

«Волга» только тронулась, как на пути машины оказалась темная фигура в шляпе. Портновский в гневе затормозил, но выругаться не успел. Кто-то, притаившийся за сиденьем, приставил к его горлу острый нож. Человек в шляпе оказался около водительской двери. Портновский узнал Капитана.