Дональд Гамильтон - Устранители

Бет замотала головой.

— Но я-то у него недавно. Фредерикс решил, что я испугаюсь и заставлю Ларри...

Она опять замолчала, потом затараторила:

— Он правильно рассчитал! Увы, он оказался прав! Я не смогла этого вынести. Дрожать каждую минуту в ожидании того, что может случиться с ними в любой миг... Ты же сам видел, что случилось. Я чуть с ума не сошла!

— И Дюк решил отыграться?

Бет чуть поколебалась, посмотрела на Мойру, потом выпалила:

— А почему ее нельзя тронуть? Если он угрожает моим детям?

— Как видишь, не сработало, — сказал я. — Скверная вышла история. Эти громилы, думаю, не велика потеря, но собаку жаль — славный был песик.

Бет укоризненно посмотрела на меня. Уж слишком пренебрежительно я высказался о человеческой жизни. Что ж, пора ей уже к этому привыкать.

Я продолжил:

— Вы упустили из вида еще кое-что: ведь это и мои дети, верно? Если Дюк Логан не в силах уберечь их, значит, придется вступиться мне.

Никто не ответил. Я в последний раз энергично провел полотенцем по голове Мойры и отбросил его в сторону.

— Все, ты уже сухая. Иди причесывайся, а то ты похожа на Медузу Горгону.

— Что ты задумал, котик?

— Сейчас я должен позвонить. Разговор довольно конфиденциальный, так что я предпочел бы, чтобы вы обе вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

Мойра встала и окинула меня изучающим взглядом.

— Я же говорила, что ты из федов. Держу пари, что ты будешь звонить в Вашингтон.

Сами понимаете, она была права. Как всегда. Я сказал:

— Иди причешись, будь паинькой.

Она еще раз пристально посмотрела на меня, потом чуть заметно пожала плечами, словно отгоняя прочь какие-то мысли.

— Аппарат стоит вон там, — указала она. — Параллельного у меня нет. Пойдемте, миссис Логан, пусть уединяется.

Я молча проводил их взглядом. Бет выглядела стройной, аристократичной и была на полголовы выше. — Мойра рядом с ней казалась маленькой и нескладной. Я подошел к телефону, заказал тот же самый номер в Вашингтоне и проделал обычные формальности. Только тогда на другом конце провода трубку взял Мак. Следует отдать должное Маку: субъект он довольно въедливый и непредсказуемый, но в тех случаях, когда он позарез нужен, он никогда не играет в гольф.

— Говорит Эрик, — представился я. — Мне подумалось, что вам хочется узнать, как я отдыхаю, сэр.

— Ты наслаждаешься, Эрик? — сухо спросил Мак. — Жалеешь, что там нет меня и ты не можешь съездить мне по уху?

— Вы могли бы предупредить, что моя семья втянута в эту заваруху.

— Мне показалось, что будет лучше, если ты сам это обнаружишь, — ответил Мак. — Ты бы мог воспротивиться тому, чтобы навестить их по официальному поводу. Или еще решил бы, что я прошу тебя шпионить за ними.

— А разве не так?

Он рассмеялся и пропустил мой вопрос мимо ушей. Потом заговорил, уже по-деловому:

— Я знаю, что случилось с Полом. Из медицинского заключения следует, что его пытали. Он проговорился?

— Похоже, что да, — ответил я.

— Из чего ты это заключил?

— Мартелл знает про меня, включая даже кодовую кличку. Конечно, у него мог быть и другой источник, но, учитывая то, насколько недавно я вернулся, это маловероятно.

Помолчав немного, я добавил:

— Сейчас любому можно развязать язык, сэр.

— Верно, с некоторыми исключениями. Я далек от мысли обвинять Пола; я корю себя за то, что послал его. Он не должен был работать в одиночку, Эрик. Я знал, что ему не устоять против Мартелла. Я...

Он вдруг замолчал. Я был немного обескуражен. Слишком уж большое испытание — внезапно обнаружить что-то человеческое у такой личности, как Мак. Такое способно подорвать веру в устоявшиеся понятия вроде жизни и смерти или движения небесных тел. Я услышал, как он прокашлялся, потом вновь послышался его голос, немного надтреснутый:

— Мартелл, должно быть, воспользовался полученными сведениями, иначе ты не знал бы о том, что ему известно. Да?

— Вы правы, сэр. Он пытался убедить своего босса Фредерикса избавиться от меня, по меньшей мере, временно. У самого Мартелла руки немного связаны из-за того, что ему приходится держаться в рамках облика послушного телохранителя. Фредерикс задал бы ему несколько неприятных вопросов, если бы вдруг обнаружил, что кто-то из его ближайшего окружения действует самостоятельно. Чуть подождав, я добавил:

— Можно вопрос, сэр?

— Да.

— Мы все исходим из предположения, что у Мартелла есть какая-то секретная миссия в Штатах, из-за чего он уже семь лет или больше играет роль гангстера. А никому в голову не приходило, что он мог и в самом деле стать гангстером?

— Что ты имеешь в виду, Эрик?

— Допустим, что он допустил роковой промах — например, приударил за лишней дамочкой, — и его вышибли из команды. Но жить-то бедняге на что-то надо, вот он и заявился в Штаты, чтобы охранять крупного рэкетира. В таком деле он настоящий дока. Когда Рицци упрятали в каталажку, Мартелл навел справки о тех, кто платит больше, и остановил свой выбор на Фредериксе.

— Если так, то как ты объяснишь то, что случилось с Полом?

— Очень просто, сэр. Естественно, что Мартеллу не хочется, чтобы парни вроде Пола или меня совали свой нос в его дела; не потому, что это поставило бы под угрозу выполнение его задания, но просто потому, что мы могли бы разоблачить его как мнимого Джека Фенна. Так же, например, как воришка, отсидевший свой срок и вставший на путь истинный, избегает полицейских со слишком хорошей памятью.

— Ты в это веришь, Эрик?

— Это не важно, сэр. Просто я думаю, что это версия, которую тоже следует рассмотреть.

— Мы ее уже рассматривали, — сказал Мак. — Но отвергли.

— Почему?

— Во-первых, потому что люди, в чьей команде он работал, имеют обыкновение избавляться от провалившихся агентов навечно. Можно по пальцам пересчитать тех, кто потом всплывал в других местах. Но в некотором смысле ты прав: нам удалось узнать, что Мартелл и в самом деле вновь навлек на себя неприятности, причем до пятьдесят третьего года, когда наша полиция впервые засекла его под именем Фенна.

— Как вы это узнали, сэр?

— Как всегда, благодаря одной из его женщин. Хотя он обычно пьет немного, пару раз за рюмкой виски он наговорил лишнего. По словам этой женщины, он пожаловался на своих работодателей: “Одна небольшая ошибка, и они отправляют тебя в Сибирь!” Это Америка-то для него Сибирь! Он пытался объяснить, какой важной шишкой был в Европе, и насколько унизительно для него теперь быть мальчиком на побегушках у такого слизняка, как Рицци.

Он приумолк, и я произнес:

— Но это вовсе не доказывает...

— Это еще не все, — сказал Мак. — Дамочка испугалась, что он так неуважительно отзывается о самом Рицци, и Мартелл это заметил. Тогда он захохотал и сказал, что это только Рицци считает Мартелла, вернее Фенна, своим мальчиком на побегушках, а на самом деле все наоборот... Потом, протрезвев, Мартелл избил ее до полусмерти. И пригрозил, что убьет, если она проболтается о том, что слышала.