Дональд Гамильтон - Устранители

— Я променял юную возлюбленную на гарантию безопасности для детей, — ответил я. — Так что скажи завтра Питеру, что он может привозить их домой.

Бет нахмурилась.

— Я не понимаю...

— Я не настолько горд, чтобы не воспользоваться чужой идеей, если она удачная. План Дюка был вполне нормальный, только исполнение подкачало. Я взял и завершил дело сам после того, как ты уехала.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что спрятал Мойру в надежном месте. Фредериксу сообщили, что если с моими детьми что-то случится, то такая же участь постигнет и его дочку. Думаю, что мне удалось убедить его.

Я глубоко вздохнул.

— Иными словами, детишки уже вне игры. Теперь играть будут только взрослые.

Бет все еще хмурилась. Наконец ее лоб разгладился.

— Понимаю. Что ж, она не в восторге от своего отца: ты же, наоборот, ей нравишься. Она, наверное, охотно согласилась помочь...

— Я ее не просил, — прервал я. Бет вновь нахмурилась.

— Тогда как же тебе удалось...

— Я стал выворачивать ей руку, пока она не завизжала. Вышло очень убедительно. Фредерикс едва не поперхнулся.

— Ты шутишь? — глаза Бет испуганно расширились. — Этого не может быть! Господи, ведь девчонка влюблена в тебя по уши! Она бы и так согласилась...

— Влюблена — держи карман шире! — хмыкнул я. — У этой юной возлюбленной библейское отношение к семье. Из серии “чти отца своего” и тому подобное.

Пусть ее отец рэкетир, а мать — безнадежная алкоголичка, для нее семья превыше всего. Какой бы он ни был, он все равно ее отец. Что прикажешь мне делать — осыпать ее поцелуями и увещевать, что она должна пожертвовать своими драгоценными предками ради спасения человечества? Чтобы потом она всю жизнь вспоминала, как помогла упрятать папашу в тюрьму? Чушь собачья! Пусть уж лучше у нее пару дней поноет рука, чем она всю жизнь будет мучиться от угрызений совести. Теперь она, конечно, ненавидит меня, но это, пожалуй, даже и к лучшему. Ей же будет легче.

Бет таращилась на меня так, словно у меня внезапно выросли клыки и когти. Похоже, ее не особенно заботило, что сделали с психикой человека, но выкручивать руки было верхом аморальности. Потом она подумала о чем-то другом, и выражение ее лица переменилось.

— Но, если девушка в ваших руках... значит, все в порядке? В том смысле, что Ларри не придется... Мы можем обменять ее...

— На что? — спросил я. — Или ты думаешь, что Фредерикс потопает прямиком в полицию и покается во всех своих грехах только потому, что его дочка у меня в руках? Не будь наивной. Все, чего я добился, это временная передышка для наших детей, а Фредерикс уже наверняка ломает голову над тем, как со мной поквитаться. Но все-таки на какое-то время руки у нас развязаны и мы можем пока не беспокоиться за судьбу Бетси и мальчиков.

— А как насчет Питера? — быстро спросила Бет. Я пожал плечами.

— А при чем тут Питер Логан? Он уже не маленький, и к тому же он не мой сын. Фредерикс прекрасно это понимает. Пусть Дюк сам защищает Питера. Согласна?

— Нет, — сердито возразила Бет. — Вовсе не согласна...

— Тем не менее, условия таковы, — сказал я. — Все же это лучше, чем ничего. Скажи мне теперь, где они договорились встретиться. Ты наверняка подслушала разговор своего мужа по телефону.

— Я вовсе не подслушивала! — вспыхнула Бет.

— Хорошо, ты не подслушивала, но случайно услышала. Где они встречаются?

— Мэтт!

Я глубоко вздохнул.

— Извини. Я не спал уже целую вечность, поэтому туго соображаю. Так что прости меня и скажи, где назначена встреча.

— В хижине старого Бакмена.

— Что это значит?

— Там они условились встретиться по возвращении Ларри.

— Где находится эта хижина?

— Милях в семнадцати отсюда: от дороги, по которой ты сюда приехал, ответвляется небольшая дорога, которая потом переходит в каньон. Она тянется очень далеко и в конце концов выходит на шоссе.

— Покажи по карте.

Бет послушно взяла карту и показала мне дорогу. Я подошел к окну и посмотрел наружу. Времени было еще предостаточно, а я уже совсем выдохся. Я почувствовал, что буквально валюсь с ног. Зря я выпил этот стакан виски. Я попытался составить в уме план действий, но мысли словно застревали в вате. Черт с ним, решил я. В лучшем случае Логан вернется утром, если, конечно, не воспользуется самолетом. Нет, Логан не из таких. Пока колеса не отвалятся, он будет гнать на своем “ягуаре”.

Я отошел от окна. Никогда нельзя показывать, что ты настолько устал, что не соображаешь, на каком свете находишься. Нужно всегда делать вид, что все идет как по маслу в полном соответствии с выработанным планом. Так, во всяком случае, гласят наши наставления.

Я подошел к развешанной на стене коллекции оружия. У Логана был приличный охотничий арсенал. В глаза мне бросился легкий и изящный дробовик с двумя стволами, явно английского производства. Рядом висел его американский собрат с длинным стволом, предназначенный для утиной охоты. Потом “винчестер” — прекрасная винтовка с оптическим прицелом для охоты в горах. И, наконец, черт бы меня побрал, тяжелое крупнокалиберное ружье, с которым белые охотники выходят на слона. Значит, приятель и впрямь поохотился в Африке. Я мысленно извинился перед миссис Лоренс Логан.

Мой выбор пал на английский дробовик. Найдя в коробке патроны, я зарядил оба ствола и протянув дробовик Бет.

— Вот предохранитель, — пояснил я. — Подними его — и можешь стрелять. Я хочу попросить тебя побыть чуть-чуть моей нянькой. Мало ли что взбредет в голову Фредериксу или Фенну, а рисковать нельзя. А я должен немного поспать, чтобы возвращению Дюка быть в боевой форме. Когда здесь рассветает?

Бет немного призадумалась.

— Пожалуй, около четырех, — сказала она, наконец. — Но...

— Разбуди меня в три, если я сам не проснусь, попросил я. — Теперь слушай внимательно. Ты будешь сидеть в этой же комнате, не выпуская ружья рук. В крайнем случае, если захочешь почитать, можешь положить его на колени. Только поверни ствол так, чтобы не причинить слишком много вреда, если оно вдруг выстрелит. Если что-нибудь услышишь — не важно, что, — подними большим пальцем флажок предохранителя и нажимай на спусковой крючок. Вот так. На любой крючок, хотя предпочтительно начинать с заднего. Малейший намек опасность — и стреляй, не колеблясь ни секунды.

— Но...

— Бет, — вздохнул я, — прошу тебя! Я сам знаю, что для стен и мебели это не лучшее средство, но надеюсь, что тебе не придется пускать его в ход. Но если вдруг придется, то раздумывать ты не должна. Не кричи, не поворачивайся, чтобы узнать, что творится у тебя за спиной, и уж тем более не выходи из комнаты, если тебе покажется, хоть что-то почудится. Сразу стреляй! Если кто-то замыслил на тебя напасть, это его напугает. А мне даст возможность! проснуться и ввязаться в драку. И в любом случае, если тебе вдруг понадобится выйти из комнаты, сначала разбуди меня. Поняла?