Чингиз Абдуллаев - Резонер

– Не думаю. В этом случае они не стали бы так быстро подставлять своих людей, зная, что ты можешь обратить внимание на подобное совпадение. И ты об этом знаешь.

Демидов снова отодвинул тарелку.

– Называется, пригласил на дружеский ужин, – зло сказал он и залпом выпил рюмку водки.

– Странно все это, – признался полковник. – Непонятно, почему за тобой следят, за Арзуманяном. И это убийство тоже непонятно. Там действовали профессионалы. Два выстрела, третий контрольный. Причем так быстро, что охранники компании, на глазах которых убивали Лунько, не успели выбежать из здания. Мне об этом говорили.

– Может быть, устранение Арзуманяна и Лунько организовали твои коллеги? – предположил Дронго.

– Ага. Только этого не хватало. Ты хороший эксперт, но не нужно даже обдумывать эту версию. У нас сейчас порядка гораздо больше, чем было в начале или в середине девяностых. Тем более в отделе собственной безопасности. После прихода нового министра там прошли такие чистки, что мало не покажется. Нет, я в такую версию не верю.

– Тогда предложи свою.

– У меня нет версий. Я не эксперт, как ты, а обычный оперативник. Пришел, увидел, забрал, арестовал. Все. Мне нужны факты, а не домыслы.

– Голова уже не нужна? – разозлился Дронго. – И совесть тоже не нужна?

Демидов отодвинулся от стола, явно намереваясь подняться и уйти. Но, увидев испуганное лицо Джил, смягчился. Полковник понимал, что Дронго прав. Он всего лишь хочет понять, почему такое происходит. И раскрыть преступление.

– Что ты хочешь? – спросил он у Дронго.

– Узнай, почему они вмешиваются в это дело, – попросил Дронго, – мне больше ничего не нужно.

– Ты думаешь, я волшебник. Могу просто так позвонить ребятам из собственной безопасности и спросить, что они делают? Ты так считаешь?

Дронго молчал. Демидов шумно поднялся.

– За ужин спасибо, – сказал он. – А насчет твоих слов подумаю. Может, они меня «разрабатывают»? Такой версии у тебя не было?

– Не было, – ответил Дронго. – Вся Москва тебя знает. Ты порядочный человек. Во всяком случае был таким, пока не стал руководителем.

– Спасибо! – окончательно рассердился полковник.

Он вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью. Дронго продолжал сидеть. Джил с ужасом смотрела на него.

– Ты сильно его оскорбил, – заметила Джил. – Я не все поняла, но, по-моему, ты его сильно обидел.

– Вот именно, – устало согласился Дронго. – Я специально так вел себя, чтобы его разозлить. Он все понял правильно, Джил. Я ведь стараюсь не для себя. Мне важно найти тех, кто стреляет в детей. Если среди нас есть такие, то их нужно остановить. Иначе завтра они станут стрелять в других детей. У них же нет никаких моральных запретов, а это хуже всего.

Джил смотрела на него молча. Затем сказала:

– У тебя очень нелегкая работа.

– Наверное, – согласился Дронго.

Он налил себе вина, затем наполнил ее бокал.

– За твой приезд, – поднял он свой бокал.

Она подняла свой, все еще глядя на Дронго. Бокалы едва слышно соприкоснулись. Он выпил почти все, она лишь пригубила.

– У тебя тяжелая работа, – повторила она задумчиво. – Может, тебе лучше все бросить и переехать ко мне? Ты мог бы преподавать нашим студентам. Криминалистику или какой-нибудь другой юридический предмет. Ты ведь хорошо знаешь английский и итальянский. Зачем ты занимаешься своими расследованиями? Ты думаешь, что можешь всегда побеждать?

– Из меня не получится хороший преподаватель, – возразил Дронго. – Я слишком эмоционален для терпеливого наставника. А насчет расследований… Я недавно объяснил это Эдгару. Со Злом борются не потому, что рассчитывают победить. Со Злом борются люди, которые не могут иначе жить. Не могут жить, зная, что оно существует.

– В детстве мне нагадали, что я выйду замуж за благородного рыцаря, – пояснила Джил. – Все тогда смеялись над гадалкой, никто не поверил в ее слова. Разве могут быть рыцари в конце двадцатого века? А сейчас уже двадцать первый век.

Он уже понял, что она скажет, и поэтому молчал.

– Теперь я думаю, что мне нагадали правильно, – продолжала Джил. – Ты, как Дон Кихот, готов сражаться со Злом.

– Мне всегда нравился больше Ланцелот. Он более конкретен, – усмехнулся Дронго. – Хотя Дон Кихот тоже неплохо. Извини, что я тебя втягиваю в свои дела. Больше никого к нам не позову. Это было в последний раз, – сказал он и подумал, что снова говорит неправду.

Утром их разбудил звонок в дверь. Дронго рассерженно поднялся. «Не дом, а проходной двор», – подумал он, взглянув на спящую Джил. Опять охранники кого-то пропустили. Неужели снова пожаловал сам Кахи Батумский? Он подошел к двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял один из молодых людей, которые приходили вчера вместе с Кахи. Дронго не сразу открыл дверь. Очевидно, бандиты нашли способ беспрепятственно проходить мимо охраны дома. Дронго вернулся в комнату, надел халат и пошел открывать. Молодой человек терпеливо ждал на лестничной площадке.

– Доброе утро, – вздохнул Дронго. – Почему вы всегда появляетесь так рано? Или для вас это очень поздно?

– Что вы сказали? – не понял молодой человек.

– Ничего. Вас прислал Кахи?

– Да. Это вам.

Молодой человек протянул Дронго конверт и, резко повернувшись, пошел к лифту.

– Спасибо, – проворчал Дронго, закрывая дверь.

Он открыл конверт, достал из него листок. На нем было напечатано всего несколько слов: «Николай Шмелев. Кличка Шмель». В письме был указан адрес Шмелева. Большая Дорогомиловская улица. Значит, Шмелев живет рядом с Киевским вокзалом. Больше в письме не было ничего. Ни одного слова.

Он вернулся в спальную. Джил, уже проснувшись, следила за его приготовлениями.

– Ты хочешь уйти? – спросила она ровным голосом.

– Кажется, да, – не очень решительно признался Дронго. – Ты меня извини. Я веду себя неправильно. Ты приехала всего на три дня.

– Не нужно оправдываться, – сказала она. – Я все понимаю.

Дронго бросился к телефону. Набрал номер Вейдеманиса.

– Быстро приезжай ко мне. И скажи Лене, чтобы проводил сегодня нашего друга. Пусть убедится, что тот улетел благополучно.

Следующие полчаса он принимал душ, брился, одевался и пил чай в ожидании Вейдеманиса. Эдгар приехал около десяти. Не мешкая, они отправились по указанному адресу. Дронго молчал. Вейдеманис, понимая его состояние, ни о чем его не спрашивал. У Киевского вокзала была обычная суета, множество людей, работали торговые палатки. Дронго и Вейдеманис сразу нашли нужный дом. В подъезде на лестнице сидели четверо подростков. Они мрачно, даже враждебно встретили появление незнакомцев.

– Ребята, – обратился к ним Дронго, – где здесь тридцать шестая квартира?