Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

Его официальное наименование было «Стерильный дом номер пять», но все его называли проще — Пятый стерильный. Дом расположился в десяти милях к югу от Александрии в сельской местности графства Фейрфакс. Вначале это было поместье, владелец которого разводил лошадей, затем его купила пожилая пара состоятельных пенсионеров, которые на самом деле являлись доверенными лицами правительства Соединенных Штатов. Это были весьма подходящие «владельцы», так как большую часть своей сознательной жизни они проработали в Министерстве иностранных дел. Им пришлось служить во многих посольствах, в разных должностях, однако на самом деле они были крупнейшими специалистами по дешифровке в разведывательной службе США. Разработанная для них легенда не отличалась замысловатостью: он представлялся банкиром, специалистом по инвестициям, прожившим в Европе несколько десятков лет. Это было вполне приемлемо для живущих в достаточном отдалении богатых соседей и объясняло появление лимузинов, частенько сворачивающих с сельской дороги на аллею, ведущую к дому. Хозяева, как правило, не общались со своими «гостями», если в этом не было необходимости, и проводили время в северном крыле дома, имеющем отдельный вход и все необходимые удобства.

Пятый стерильный тоже был своего рода перевалочной базой, но предназначался для людей, способных принести Соединенным Штатам гораздо больше пользы, чем беглецы, проходящие через Мейзон-Фоллз в Пенсильвании. В течение нескольких лет он повидал немало ценных перебежчиков. Именно здесь они проходили проверку и делились своей информацией. Ученые, дипломаты, шпионы, военные — все в свое время прошли через Пятый стерильный. Дом предназначался и для тех, кто, по мнению Вашингтона, мог помочь стране в периоды отдельных кризисов. Хейвелок и Дженна прибыли туда на неприметном правительственном автомобиле в двадцать минут пятого. Брэдфорд уже ждал их.

На взаимные обвинения времени ушло немного, в переборе прошлых ошибок не было никакого смысла. Брэдфорд переговорил с президентом и понял, что потребуются «еще два стула». В Пятом стерильном они расположились в кабинете «хозяина», небольшой комнате, обставленной в соответствии со вкусом сельского эсквайра. Софа, глубокие мягкие кресла, кожа, бронза, дорогое дерево — в полной гармонии одно с другим. По стенам были развешаны сувениры и фотографии, из которых нельзя было почерпнуть какой-либо информации. Рядом с софой на массивном деревянном столике разместился серебряный полное с батареей бутылок, стаканами различной формы и ведерком со льдом. Хейвелок приготовил себе и Дженне по коктейлю, Брэдфорд отказался.

— Что вы рассказали мисс Каррас? — поинтересовался заместитель государственного секретаря.

— Все, что узнал на острове Пул.

— Не знаю, что сказать... и что думать, — откликнулась Дженна. — Я просто поражена и шокирована всем этим.

— Верное замечание, — согласился Брэдфорд.

— Теперь же я хочу, — сказал Майкл, обходя с бокалами в руках вокруг софы и усаживаясь рядом с Дженной, — чтобы вы рассказали мне все, что вам известно, назвали имена всех связанных с делом — пусть даже совсем отдаленно. Рассказывайте с самого начала. Не важно сколько времени это займет, мы можем провести здесь хоть целую ночь. По ходу рассказа я стану задавать вопросы, делать заметки, а когда закончите, я передам вам список того, что мне будет необходимо.

Через четыре минуты Майкл задал свой первый вопрос:

— Маккензи? Из ЦРУ? Тайные операции. Один из лучших в Лэнгли.

— Мне сказали — самый лучший.

— Он, следовательно, организовал Коста-Брава?

— Да.

— Он был тем вторым свидетелем, который доставил для анализа окровавленную одежду?

— Я как раз собирался...

— Скажите, — прервал его Хейвелок. — Это он умер от инфаркта или от коронарной недостаточности — в Чесапикском заливе?

— Да, на своей яхте.

— Производилось ли расследование? Вскрытие?

— Формально нет, но ответ тем не менее будет «да».

— Как это понимать?

— Когда имеешь дело с таким человеком, как он, опасно способствовать возникновению слухов. Доктор охотно сотрудничал с нами, и его тщательно допросили. Это, кстати, весьма известный и всеми уважаемый медик. Он и наши люди изучили рентгеновские снимки. Нет сомнения в том, что произошло значительное кровоизлияние. — Брэдфорд понизил голос и продолжил: — У нас, как только мы узнали о его смерти, возникли неприятные мысли. Поэтому мы постарались ничего не упустить.

— Благодарю вас, — сказал Хейвелок, делая заметку в блокноте. — Продолжайте, пожалуйста.

Дженна поставила свой стакан на журнальный столик и спросила:

— Маккензи — тот самый человек, которого я видела вместе с вами в отеле в Барселоне?

— Да, это была его операция.

— Он был зол. У него были злые глаза, не озабоченные, а именно злые.

— Что же, у него такая недобрая работа.

— Он сломал двери моего номера, ворвался с револьвером в руке.

— Человек беспокоился, мы оба беспокоились. Если бы вы, мисс Каррас, спустились вниз или оставались в вашей комнате...

— Продолжайте, пожалуйста, — прервал его Майкл.

По мере дальнейшего рассказа Брэдфорда они по очереди задавали все новые и новые вопросы, уточняя детали. Уже через час Брэдфорд понял, что у Дженны Каррас острый ум, с которым надо считаться, и что она обладает громадным опытом. Дженне удавалось наводящими вопросами докопаться до многих не замеченных ранее нюансов.

Брэдфорд дошел до той ночи, когда были убиты три стратега, а аноним, пользуясь секретным кодом «Двусмысленность», позвонил в Рим и объявил Хейвелока «не подлежащим исправлению». Заместитель госсекретаря тщательно обрисовал все подробности своего расследования персонала секции "Л" на пятом этаже здания госдепа. Ни один из сотрудников, он уверен, не мог воспользоваться этим кодом.

— Потому что все совещания и конференции были, как ты, говоришь, — взглянула Дженна на Майкла, — «Potvrdit»?

— Подтверждены, — согласился Хейвелок. — Внесены в официальные документы.

— Да, подтверждены формально. — Она повернулась к Брэдфорду. — И поэтому вы исключаете этих людей?

— Никто из них не покидал конференции или совещания на срок, достаточный для того, чтобы по защищенному каналу связаться с Римом.

— Простите меня, — вмешалась Дженна, — но вы не исключаете возможность того, что у этой «Двусмысленности» могли быть сообщники? Люди, которые солгали, чтобы прикрыть его?

— Я даже не хочу думать об этом, — произнес заместитель госсекретаря. — При всем разнообразии этих людей я убежден, что это невозможно в принципе. Почти всех я знаю лично, многих — не один десяток лет.

— Но тем не менее...