Роберт Ладлэм - Тайна личности Борна

Раздались аплодисменты, одобрение явного меньшинства. Бертинелли вернулся к обычному тону и забубнил дальше, тыча длинной указкой в экран, выделяя очевидное — для него очевидное.

Джейсон снова оглянулся назад: очки блеснули в свете диапроектора, мужчина дотронулся до руки спутника и кивнул налево, приказывая продолжить поиски в левой части зала, сам же двинулся направо. Очки заблестели ярче, когда он стал перемещаться по залу, вглядываясь в лицо каждого стоящего у стены. Через несколько секунд он доберется и до них. Единственный выход — остановить убийцу выстрелом. Но если кто-то из стоящих шевельнется, или женщина, которую он прижимал к стене, запаникует и толкнет его, или он промахнется, капкан захлопнется. И даже если он попадет, останется второй убийца, без сомнения, снайпер.

— Тринадцатый слайд, пожалуйста!

Какая удача! Свет снова погас. Джейсон рванул Мари к себе и прошептал:

— Один звук, и я убью вас!

— Не сомневаюсь! — ответила она. — Вы маньяк!

— Пошли! — Борн подтолкнул ее в узкий проход к сцене. Снова зажегся проектор; Джейсон схватил девушку за шею сзади, принуждая опуститься на колени, и сам опустился рядом. Плотные ряды слушателей заслоняли их. Немного погодя он легонько подтолкнул Мари, давая ей понять, что нужно двигаться вперед, на четвереньках, медленно, ползком, но двигаться. Она поняла и подчинилась.

— Выводы неопровержимы! — воскликнул лектор. — Мотив выгоды неотделим от стимула производительности, но противоположные роли никогда не уравняются. Как говорил Сократ, неравенство ценностей постоянно. Золото просто не есть медь или железо, кто из вас может это оспорить? Четырнадцатый слайд, пожалуйста.

Снова темнота. Пора.

Он рывком поднял женщину, подталкивая ее вперед к подиуму.

— Cosa succede? [17] Что происходит? (ит.) В чем дело? Четырнадцатый слайд, пожалуйста!

Проектор опять заклинило, зал снова погрузился в темноту. А там, впереди, над ними, светящаяся красная надпись. Джейсон стиснул руку девушки:

— Влезайте на подиум и бегите к выходу! Я следом. Остановитесь или закричите — стреляю.

— Ради Бога, отпустите меня!

— Пока не могу. — Он не шутил; где-то дальше еще один выход и люди, поджидающие жертву. — Вперед!

Мари Сен-Жак поднялась и бросилась к подиуму. Борн подсадил ее на подиум, вспрыгнул сам и рывком поставил на ноги.

Вспыхнул слепящий луч проектора, залив экран, осветив подиум. При виде двух фигур в аудитории послышались удивленные возгласы, смешки, гул перекрыли негодующие вопли Бертинелли:

— É insoffribile! Ci sono communisti qui! [18] Непостижимо! Здесь коммунисты! (ит.)

A затем раздались другие звуки — страшные, резкие, внезапные. Хлопнули приглушенные выстрелы пистолета — пистолетов, брызнули деревянные щепки. Джейсон бросился к узким затененным кулисам, таща девушку за собой.

— Da ist ег! Da oben! [19] Он там! Там вверху! (нем.)

— Schnell! Der Projector! [20] Скорее! Проектор! (нем.)

В зале закричали, когда свет проектора метнулся вправо, залив кулисы — но не полностью. Луч разбивался о вертикальные щиты, прикрывающие пространство за сценой: свет — тень — свет — тень. А за щитами, в задней части подиума, был выход. Высокая, широкая металлическая дверь с щеколдой.

Разлетелось стекло, лопнула красная надпись, снайпер расстрелял табличку над дверью. Но это уже было неважно, Джейсон хорошо видел поблескивающую медь засова.

В зале началось столпотворение. Борн потащил Мари к двери. На мгновение она уперлась, он хлестнул ее по лицу и поволок за собой, пока засов не оказался у них над головой.

Пули вонзились в стену справа от них, убийцы бежали по проходу. Еще несколько секунд, и они догонят беглецов, еще несколько секунд, и пули — или пуля — попадут в цель. Патронов у них хватит, это он знал. Не представлял, откуда и почему, но знал. По звуку он мог вообразить оружие, определить, когда меняют обойму, подсчитать количество патронов.

Джейсон ударил рукой по щеколде. Дверь раскрылась, и он бросился в проем, волоча за собой упирающуюся Мари.

— Дальше я не пойду! — закричала она. — Вы сумасшедший! В нас стреляли!

Джейсон захлопнул ногой тяжелую металлическую дверь.

— Вставайте!

— Нет!

Он снова ударил ее по лицу.

— Простите, но вы пойдете со мной. Вставайте! Даю слово, как только мы выберемся отсюда, я отпущу вас.

Но что теперь? Они оказались в другом коридоре, тут не было ковров, полированных дверей с блестящими табличками. Они находились в каком-то подсобном помещении с цементным полом, у стены стояли две грузовые тележки. Он был прав: экспонаты, которые демонстрировались в аудитории № 7, нужно было ввозить на тележках, дверь была достаточно высока и широка.

Дверь! Нужно заблокировать дверь! Не отпуская Мари, Борн схватил тележку и подкатил ее вплотную к двери, помогая себе коленями и плечами, пока колеса не уперлись в металл. Он взглянул вниз, на колесах стояли запоры. Он нажал ногой на передние, затем на задние.

Женщина попыталась вывернуться из его железной хватки, пока он тянулся ногой к задним колесам тележки; он ухватил ее за запястье и выкрутил. Она вскрикнула, глаза ее налились слезами, губы задрожали. Он потянул ее за собой, подтолкнул влево и побежал, надеясь обнаружить служебный выход из отеля «Карийон дю Лак». Там и только там ему понадобится эта женщина, на несколько секунд, когда на улице появится пара, а не одиноко бегущий человек.

Послышались удары — убийцы пытались открыть дверь, но тележку было не так легко сдвинуть.

Борн дернул Мари за собой. Она попыталась вырваться: брыкалась, извивалась, у нее начиналась истерика. Выбирать ему не приходилось; схватив ее за локоть, он с силой сдавил его. Она задохнулась от внезапной резкой боли, зарыдала и подчинилась.

Они добрались до бетонной лестницы в четыре ступеньки, которая вела в грузовой склад отеля. А за ним — автостоянка «Карийон дю Лак». Они почти у цели. Теперь нужно было только не привлечь к себе внимания.

— Слушайте меня, — сказал он испуганной женщине, — вы хотите, чтобы я отпустил вас?

— Боже, да! Пожалуйста!

— Тогда делайте, как я скажу. Сейчас мы спустимся по этим ступенькам, откроем эту дверь и выйдем на улицу как двое обычных служащих отеля после рабочего дня. Вы возьмете меня под руку, мы, тихо разговаривая, медленно направимся к машинам. Мы будем смеяться — негромко, непринужденно, — словно вспомнили что-то смешное. Поняли?

— За последние четверть часа со мной ничего смешного не произошло, — едва слышно ответила Мари.

— А вы представьте, что произошло. Меня может поджидать засада; если я попадусь, мне все равно. Понятно?

— У меня сломано запястье.

— Не сломано.