Роберт Ладлэм - Тайна личности Борна

— Нет, вы идите, я вас догоню через несколько минут. Нужно послать несколько телеграмм, а на телефонисток я не надеюсь.

Двери распахнулись, и троица вышла из лифта. Мужчины прошли через вестибюль, а женщина направилась к стойке. Борн по пятам следовал за ней, рассеянно прочитав объявление на треугольной стойке.

Расписание на сегодня:

13.00: Дост. Джеймс Фрезьер,

Ч. П. СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО

аудитория 12

18.00: Д-Р ЭУГЕНИО БЕРТИНЕЛЛИ

МИЛАНСКИЙ УНИВ., ИТАЛИЯ

аудитория 7

21.00: ПРОЩАЛЬНЫЙ ОБЕД

гостевой зал

— Комната 507… На мое имя должна быть телеграмма. — Теперь женщина с каштановыми волосами говорила по-английски. «Жду вестей из Оттавы», вспомнил Борн. Канадка.

Служащий за стойкой проверил ячейки и протянул ей конверт.

— Доктор Сен-Жак? — уточнил он.

— Да, большое спасибо, — ответила женщина, взяла телеграмму и принялась читать.

— Чем могу служить? — обратился дежурный к Борну.

— Я хотел бы оставить записку господину Штосселю, — сказал тот и положил конверт на стойку.

— Но его не будет до шести утра, сэр. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Будьте добры, проследите, чтобы он обязательно ее получил. — Тут Борн вспомнил: это Цюрих — и добавил: — Никакой срочности, но мне нужен будет ответ. Я свяжусь с ним утром.

— Разумеется, сэр.

Борн поднял чемодан и направился через холл к выходу, к ряду зеркальных дверей, выходящих на круглую площадку для автомобилей. Он уже заметил несколько свободных такси Под освещенным навесом. Солнце садилось, на Цюрих опускалась ночь. Но самолеты в Европу, к счастью, летают далеко за полночь…

Борн застыл, у него перехватило дыхание. Он отказывался верить собственным глазам. Рядом с ближайшим такси, развернувшись у входа, встал коричневый «пежо». Дверца открылась, и вышел человек — убийца в черном плаще и золотых очках. Распахнулась другая дверца, и вышел еще один человек, не тот, что сидел за рулем на Банхофштрассе, поджидая жертву, которую не смог опознать. Это был другой убийца, тоже в плаще, карманы которого были отягощены оружием. Тот самый, что сидел в кабинете Кёнига, вооруженный револьвером тридцать восьмого калибра. Револьвером с дырчатым цилиндром на стволе, который приглушил два выстрела, предназначавшиеся приговоренному.

Но как? Как им удалось разыскать его? И вдруг он вспомнил, и его пробрал озноб. Такой легкий, ни к чему не обязывающий разговор.

«Вы довольны пребыванием в Цюрихе?» — «Вполне. Номер выходит на озеро. Чудный вид, спокойный, умиротворяющий».

Кёниг! Кёниг слышал, как он сказал, что номер выходит на озеро. Сколько отелей выходят на озеро? А сколько из них годятся клиенту, в чьем банковском счете три нуля? Два, три? Из непомнящихся воспоминаний всплыли названия: «Карийон дю Лак», «Бор о Лак», «Эдан о Лак», — вот, пожалуй, и все. Как легко их вычислить! Как легко он проболтался. Как глупо!

Времени нет. Поздно. Он видел их сквозь стекло входной двери. Второй убийца заметил его. Короткий разговор поверх капота, очки в золотой оправе, поправленные на переносице, руки, опущенные в карманы, стиснутое в ладонях невидимое оружие. У входа они разделились, направившись к разным концам стеклянного полотна дверей. Фланги перекрыты, ловушка захлопнулась, наружу ему не выбраться.

Неужели они смогут убить человека в переполненном холле?

Конечно, смогут. Шум и многолюдье им только на руку. Произвести несколько заглушенных выстрелов в упор на переполненной площади среди бела дня — все равно что стрелять из засады, а скрыться в возникшей суматохе не составит труда.

Нельзя подпускать их к себе! Борн отступил назад, он был вне себя от ярости. Как они посмели? Почему так уверены, что он не кинется за помощью и защитой в полицию? Ответ напрашивался сам собой. Его враги точно знали то, о чем он только догадывался: Джейсон Ч. Борн никогда не прибегнет к помощи официальных государственных служб. Почему? Они его разыскивали?

Господи Иисусе, почему?

Пара рук распахнула двери, другая пара рук пряталась, сжимая сталь. Борн обернулся: за ними лифты, коридоры, подвалы и люки, ведущие на крышу. Должен быть десяток способов выбраться из отеля. Или нет? Или убийцы, прокладывавшие себе путь сквозь толпу, знали еще что-то, о чем он мог только догадываться? Что, если у отеля «Карийон дю Лак» только два или три выхода? Которые легко обложить, легко устроить засаду и подстрелить одиноко бегущего человека.

Одиноко бегущий человек — это всегда отличная мишень. А если он будет не один? Если прихватит с собой кого-нибудь? Второй человек может послужить хорошим прикрытием, особенно в толпе ночью. А сейчас как раз ночь. Профессионалы не любят случайных убийств, и не из жалости, а из практических соображений: воспользовавшись возникшей паникой, основная жертва может ускользнуть.

Джейсон ощущал тяжесть пистолета в кармане, но это не придавало ему уверенности. Как и в банке, он не мог позволить себе даже вынуть оружие из кармана, чтобы не привлекать внимания. Он направился в центр холла, затем свернул направо, стараясь затеряться среди людей. На международной конференции был перерыв, строились планы на вечер, гости и куртизанки обменивались одобрительными и укоряющими взглядами, повсюду собирались группы.

У стены была мраморная стойка, дежурный просматривал желтые листки, телеграммы. Двое ждали. Тучный пожилой мужчина и женщина в темно-красном шелковом платье, на его фоне еще красивее выглядели длинные, тициановского оттенка волосы. Это была та самая женщина, что шутила в лифте о Цезаре и пунических войнах, та, что спрашивала у стойки телеграмму, которая, она знала, ее ждала.

Борн оглянулся. Убийцы чувствовали себя в толпе как рыба в воде, прокладывая себе путь вежливо, но твердо, один справа, другой слева, сходясь, как при захвате в клещи. Пока они держат его в поле зрения, они могут вынудить его бежать, слепо и безрассудно, не разбирая дороги, не думая, какой из поворотов окажется последним. А потом несколько приглушенных выстрелов, рваные карманы пальто и запах пороха…

В поле зрения?

Стало быть, в заднем ряду… Можно вздремнуть. Он показывает слайды, будет темно.

Джейсон снова взглянул на рыжеволосую женщину. Она благодарила дежурного. Она была совсем рядом.

Бертинелли выступает — без особого толка, полагаю.

Времени осталось лишь на то, чтобы действовать. Он перекинул чемодан в левую руку, стремительно подошел к женщине и коснулся ее локтя, мягко и осторожно, стараясь не напугать.

— Доктор?

— Простите?

— Вы доктор?..