Сергей Костин - Страстная неделя

— Что они сейчас делают? Бегут в разные стороны?

— Нет, стоят перед «Старбакс».

Что, старший Осборн знает, что Тоню засекли по мобильному?

Я свернул на Треднидл-стрит и мельком увидел ее: высокий силуэт с кожаным пальто на руке. Ну да: в Москве же снег, а здесь лето.

— Подходит к отелю «Треднидлз».

— Да, спасибо, Шанкар. Я ее уже вижу.

— Остановилась. Ловит такси?

— Похоже. Но я добегу до нее раньше.

Как бы не так! Вот очередной старомодный черный кэб подруливает к тротуару. Тоня открывает дверь и садится. Последний рывок! Я перехватил ручку двери, прежде чем она захлопнулась, и плюхнулся на сиденье рядом с Тоней.

7

Самообладания ей действительно было не занимать.

— Это похищение? — спросила она своим обычным холодным, чуть насмешливым тоном. Она узнала меня сразу, но не закудахтала: «А это еще что? Как вы сюда попали? Что вы себе позволяете?» Как будто постоянно ждала вмешательства внешних сил.

— Это операция спасения, — сказал я. — Скажите ему, куда ехать.

— Скажите вы. Вы же теперь главный, как я понимаю.

Но она меня не боялась. Не попыталась выбраться из машины, даже не стала спорить.

— Трафальгарская площадь, — сказал я водителю, просто чтобы отъехать. Это снова был крепкий краснолицый седой мужик хорошо за шестьдесят. Тот же самый все эти дни, только номера на машине меняет?

Тоня смотрела на меня. Спокойно, но без улыбки. От нее пахло какими-то свежими, чуть кисловатыми, молодежными весенними духами.

— Дайте ваш мобильник, — потребовал я.

Тоня полезла в сумочку. Обычная дамская, через плечо, только довольно вместительная.

— Пожалуйста.

Я открыл окно и на ходу выбросил телефон на улицу.

— Теперь моя очередь? — насмешливо спросила Тоня.

Черт, а мой сотовый как же? Я же не успел положить его в шанкаровский презерватив, когда ринулся за ней. Наверное уже успел заразиться.

— Сейчас, вы не первая.

Я вынул из айфона сим-карту и с сожалением отправил его вслед за тониной «нокией». Водитель удивленно смотрел на меня в зеркало заднего обзора, но, встретившись с моим твердым взглядом, перевел глаза на дорогу. Донесет потом в полицию? Будем исходить из того, что да.

— У меня еще есть «Киндл», нужен? — Тоня снова открывала молнию на сумочке. Теперь она улыбалась. Не располагающе улыбалась, холодно, с видом превосходства. Как королева, которую гвардеец ведет на эшафот. — Я люблю читать в дороге.

— Тогда «Киндл» еще пригодится, спасибо.

Тоня достала из сумки сигареты, увидела над сидением напротив знак, что курить запрещено, покачала головой и спрятала пачку обратно.

— Вы с ней в такси, да? — раздался в гарнитуре голос Шанкара. — Оба ваших телефона я вижу. Выбросили в окно?

— Они по-прежнему работают? Хорошая техника, — ответил я. — Ты прав, люди больше не нужны.

— Но остальные телефоны у вас остались? В мешочке?

— Да, только этот выбрался на волю. «Киндл» для нашего дела не опасен?

— Нет. Хотя с него тоже можно выходить в интернет, их пока не отслеживают.

Тоня заметила гарнитуру у меня в ухе и теперь с интересом наблюдала за мной. С интересом, но без удивления. Она же знала, чем я занимаюсь.

— Я свяжусь с тобой чуть позже, — сказал я Шанкару. Мы ведь по-английски говорили, этот водитель может теперь прислушиваться к разговору подозрительной личности. Вокруг, конечно, шумно, окошечко между нами маленькое, но все равно не стоит. Окошечко, кстати, можно и закрыть, что я теперь и сделал.

— Вас отключить пока от Питера?

— Да. — Не нужно, чтобы что-то отвлекало мое внимание от Тони. — А что с отцом?

— Он приходил с тем мобильным, номер которого он оставлял для вас. Ну, на который я ему звонил по вашей просьбе. Только микрофон отключил, вот сейчас опять включил.

— Хорошо, до связи.

— Все пишем, но можно не расшифровывать?

— Точно, спасибо.

— И какие у нас ближайшие планы? — спросила Тоня. Теперь, надеюсь, таксисту было не слышно, да и по-русски он вряд ли понимал.

— Поговорить. Вы мне скажете свое, я вам — свое. Только найдем спокойное место. Вы… Вам не нужно меня бояться.

— Я не боюсь. А у меня могут быть свои предложения?

— Я слушаю.

— У меня есть близкая подруга в Лондоне. Она сейчас у родителей в Уэльсе. Квартира пустая, ключ под ящиком с фуксией.

— Вариант, подумаем. Нам нужно сначала расстаться с этим водилой.

Какое-то время мы ехали молча. Тоня искоса посматривала на меня, я то и дело поворачивал голову в ее сторону. После каждого вопроса, который приходил мне в голову, я говорил себе: «Потом, не сейчас». Возможно, она делала то же самое.

Но нет.

— Вы хотите его выкрасть? — вдруг спросила Тоня.

Какая вероятность, что нас в случайном такси подслушивают? Ну, кроме Шанкара? Да еще и по-русски.

— Зачем мне его выкрадывать?

— Чтобы как-то привезти в Москву, допрашивать, потом не знаю, что.

Убийцей она меня больше не считает. Разумеется — Мохов же ей и про меня наверняка рассказал. Я покачал головой:

— Нет.

— Но вы же считаете его предателем.

— Уже нет. Пока нет, — уточнил я. — Мы успели перекинуться в машине парой слов.

— Вас папа никогда не сдаст. — Тоня повернулась и посмотрела мне в глаза.

— Он так сказал?

Тоня с подозрением посмотрела на меня.

— А кто вам сказал, что мы виделись?

— Вы сами сказали. Да и это логично. Вы зачем сюда приехали?

Тоня задумалась. Ход ее мысли был понятен: сообщение по мейлу, место, где они когда-то ели с отцом мороженое, разговор с Питером, гарнитура у меня в ухе.

— Вы следили за мной с самолета?

— Нет, от встречи с Питером, — сказал я. Наши дальнейшие отношения с Тоней предполагали отсутствие лжи и виляний с обеих сторон. Осборн тоже это понимает.

— Не важно, — сказала Тоня. — Но вам нечего беспокоиться. После того, что вы для папы сделали, сдать вас было бы последней низостью. А папа не такой.

Допустим, хотя это снимало с моей души огромную тяжесть. Ну а другие? Мои товарищи по несчастью?

— Но вы допускаете, что ему все же придется рассказать о том, что ему известно?

Деликатно я описал морально и уголовно осуждаемое действие?

— Я не знаю, — сказала Тоня, снова глядя мне в глаза. Искренне так сказала. Тоже понимает, что все мы переживаем сейчас момент истины. — И он не знает. Он в замешательстве, он как загнанный зверь.

Она вдруг снова раскрылась. Как тогда, в разговоре с Питером, когда сказала, что ужасно переживает за мать.

— Понятия не имею, какие у вас на то были причины, но все равно, — Тоня вдруг положила мне руку на запястье. — Без вас папе было бы не уйти. Спасибо вам.

— Не за что, я просто вернул долг. — Я задумался на секунду. — Если честно, я не знаю, почему я это сделал.

— Главное, что сделали. И еще…