Сергей Костин - Страстная неделя

— Ну зачем же так про себя?

Вернулся ее привычный насмешливый тон. Перевела дух.

— Как я где-то прочел, один шпион написал: «Правда — это единственная цель, которую преследует наша ложь».

Тоня мою цитату проигнорировала — ей сейчас не до беллетристики:

— Думаете, это сработает?

— Это прямое свидетельство, прямая улика. А сработает или нет, зависит от людей в Москве.

— Но вы считаете, что сработает?

— Если эта страна не окончательно потеряна.

— «Эта страна», — передразнила Тоня. — Понятно, у вас их на выбор, сколько хочешь.

Успокоилась. И меня не остерегается. Я прямо вижу насмешливые огоньки в ее глазах.

— А то вы дальше Малаховки свою жизнь не планируете, — парировал я.

Хмыкнула: один-один.

— А как я узнаю, что мы с папой можем возвращаться в Москву? Вы позвоните мне?

— Проблема в том, что разоблачение этого упыря не будет автоматически означать, что опасность позади. Его стрелки могли получить заказ и дальше действовать самостоятельно. Но я буду с вами на связи. Не выбрасывайте этот мобильный, даже если окно машины вдруг соблазнительно откроется.

Тоня засмеялась. Первый раз я это слышал. Не раскатисто, не заразительно, просто вырвалось у нее что-то переливчатое, что обычно передается совсем непохожими сочетаниями «ха-ха» или «хи-хи». Но уже прогресс.

— Кстати, Антония, мне любопытно. А что если бы я тогда не отверг ваше предложение? Ну, когда вы меня испытывали?

Тоня снова рассмеялась. Уже пара таких «ха-ха».

— Хотите подъехать сейчас, Клеопатр?

— Нет. — Я тоже рассмеялся. — Я не спортсмен и пополнение списка трофеев меня не волнует. Мне просто нравится понимать про людей, с которыми я сталкиваюсь.

— И как вам кажется? Вы же наверняка про многих других людей уже поняли.

— А вы скажете мне честно, да или нет?

— Обещаю.

— Мне кажется, для вас постель не должна иметь большого значения.

Не сказала ни да, ни нет. Но, судя по тому, куда скакнула ее мысль, конечно же, да.

— Я подумала, — сказала она. — Наверное, я действительно чего-то не понимаю, а специалисты в этом вопросе единодушны. В общем, я поеду с Питером. Ну, куда он звал. Я уже позвонила ему, он заедет за мной рано утром на машине.

— К вам домой? Ну, к вашей подруге?

Сообразила теперь:

— Вот блин! Не надо было?

1

Родители должны учить своих детей всему, что знают сами. Отец — дояр? Расскажи дочери про быков: как они себя ведут, чего не любят, когда становятся опасны. Пойдет дочь в неурочный час к тебе на ферму, встретит взбешенного быка — будет знать, как действовать. Вот мое глубочайшее убеждение. Это я своему сыну не могу рассказать, какие обычаи у нас в Зазеркалье, а Мохов же от своей дочери не прятался?

Нет, я от Осборна никаких подлостей не ждал, не говоря уже о Питере. Хотя любители игр без правил наверняка есть и у них в МИ-5. Не сомневаюсь, что они обговоривали и силовой вариант. Взять Тоню и задержать — да хоть ту же травку ей подкинуть. Мохов позвонит дочери — ему сообщат, что она в полиции, дает показания, до суда будет под стражей. Тогда, хочешь — не хочешь, ему придется связаться с другом Лесли. Осборн естественно возьмется решить проблему, но скажет, что у них в цивилизованной стране телефонное право не существует. Ну, разве что если задействовать людей на самом верху. А те просто так ничего делать не будут. Другими словами, Тоню можно было бы взять в заложницы, и Мохову не осталось бы ничего другого, как мчаться ее выручать.

Однако по всему, что мы знаем об Осборне, хотя бы по истории отношений между двумя семьями, он на такую низость не пошел бы. Уверен, он у себя на службе даже не скажет, с кем Тоня уехала и куда. Но узнают же стрелки Крота каким-то образом о перемещениях людей, которые их интересуют? Так и про место, где ночует Тоня, могли получить наводку.

Я молчал так долго, что Тоня забеспокоилась:

— Вы здесь?

— Давайте начнем с простых вещей, — сказал я. — Вы в спальне, да? У вас свет там не горит?

— Нет. Только экранчик телефона светится.

— Это хорошо, прижмите его к уху. Осторожно подойдите к окну. Только не фронтально, а сбоку и занавеску не отодвигайте. Идете?

— Иду.

— Что видите?

— Ничего. Все спокойно.

— Конкретнее. Прохожие?

— Прохожих нет. Пустая улица.

— И никаких машин припаркованных?

Я же диспозицию помню.

— Машины есть, конечно. Бампер к бамперу, ни метра не пропадает. Все с нашей стороны — напротив парковаться запрещено.

— А люди в машинах есть?

— Да мне со второго этажа не видно. Вот сейчас к нам еще одна вывернула.

— Проехала?

— Нет. Остановилась. У другой машины, припаркованной, огни зажглись. Завелась и уехала. А та машина на ее место паркуется. — Сообразила. — Я дура, да?

— Нет, это я дурак, что не просчитал такой вариант. Да-а. Из дома есть второй выход?

— Там с противоположной стороны можно пройти в такой крошечный садик. Мы там с Синди по утрам чай пили.

— И что вы стоите? Идите туда, только потихоньку, перед окнами не мелькайте. Скажете мне, что там дальше за садиком.

— Сейчас. Блин, туфля куда-то завалилась. А, вот она.

Шагов сначала не слышно, а потом ступеньки заскрипели — спускается по лестнице. Дверь открывается — с трудом, скребет по полу.

— Ух ты, ночью холодно уже. И скользко. — Я прямо вижу, как Тоня ежится. Натренировали меня Радж с Шанкаром. — Свет же нельзя включать? Хотя я и не знаю, где.

— А что, там тьма кромешная?

— Нет, что-то видно. Да я помню: там несколько кустов, столик со стульями и сбоку веревка для белья натянута. Блин, ударилась. — Действительно, стул заскрежетал по керамической плитке. — Вот, дошла. Знаете, здесь такой дощатый забор, я раньше не замечала. И калитка сбоку.

— Заперта?

— Вроде заперта. Нет, всего лишь на защелку.

— Осторожно открывайте. Маленькую щелочку сначала.

— Так, открыла.

— И что за нею? Садик соседей или улица?

— Улица. Но уже совсем на город не похожа.

— Машины есть припаркованные?

— Нет. Ни припаркованных, ни проезжающих.

— Это хорошо. А что напротив?

— Напротив скверик небольшой. В нем типа детской площадки. Там шалашик такой деревянный. Да, детская площадка.

— Соображу, отлично. Соберите свои вещи и ждите меня за калиткой, на улицу не выходите. Телефон поставьте на вибрацию. Я где-то через полчаса заберу вас. Позвоню за пять минут, а подъедем, посигналим фарами. Вы же можете видеть эту улицу?

— Я приоткрою калитку. Хорошо, все поняла. — В голосе никакой паники, даже замешательства не слышно. — А кто, вы считаете, в той машине?

— Коллеги дядюшки Лесли. Но с теми, кого они за собой могут привезти, лучше не встречаться.

А если все же встретится?