Сергей Костин - Страстная неделя

— Они теперь ищут меня? Чтобы добраться до папы? — Я кивнул. — И что будем делать?

— Дай подумать.

Первое: Тоню не надо пугать. Бдительность пусть не теряет, но думает, что у меня все под контролем. Второе: ее надо срочно увозить из Лондона, но это мы сейчас с Осборном решим. Третье: раз Тоню ищут, надо расставить киллерам ловушку. Это опять Осборн. Четвертое: поскольку нам с ним встречаться, мне нужно изменить внешность. А у меня для этого лишь солнечные очки.

Я посмотрел на Тоню и подмигнул, чтобы ее подбодрить. Она слабо улыбнулась мне в ответ.

— Значит так, — голосом человека, который знает, как решить любую проблему, сказал я. — У тебя пара часов. Я бы прилег и попробовал заснуть, чтобы хорошо выглядеть. Потому что через пару часов я заеду за тобой и отвезу туда, где вы встретитесь с Питером. А дальше он умчит тебя в тот коттедж посреди романтической пробуждающейся природы.

— А ты?

Пройдя через фильтр общечеловеческой женщины и общечеловеческого мужчины, мы, не сговариваясь, перешли на «ты».

— Питер вряд ли захочет, чтобы я поехал с вами, если ты об этом. Да у меня и дела еще в городе. Слушай внимательно. Ты здесь без охраны и потому в полной безопасности. Но никаких звонков. Дай-ка мне все-таки твой мобильный. — Тоня послушно протянула мне телефон, и я положил его к своим, в электронный презерватив. — И по гостиничному телефону никому не звони. Дверь не открывай, на звонки не отвечай. Просто замри, и все будет в норме.

— А если ты не вернешься через два часа?

— Ты права. Мне на голову с притолоки может упасть танзанийская черная мамба, укус которой, как известно, летален в ста случаях из ста. Так вот, если меня не будет через четыре часа, спустись на улицу и из автомата позвони Питеру. Никаких указаний мест по телефону. Скажешь, что ждешь его там, где вы виделись утром. И подъедешь туда на такси. Давай-ка дам тебе денег.

— У меня есть, папа взял только пятьсот фунтов. — Тоня посмотрела на меня своим привычным, чуть насмешливым взглядом. — А как ты меня заберешь, если я должна не отвечать на телефон и никому не открывать дверь?

— Я скажу пароль. М-м… Вот такой: «Пьеса Шекспира, начинается на «А». И кончается тоже на «А».

Тоня сообразила и рассмеялась:

— Хорошо.

Она еще что-то хотела сказать, и я остановился:

— Что?

— Нет, ничего, — сказала Тоня, потрясла головой и снова засмеялась.

Хорошо ведь, когда человек, за которым охотятся убийцы, находит повод посмеяться!

Я двинулся к двери, и мы оба замялись. Как попрощаться? Просто кивнуть друг другу? Тоня нашлась первая: она обняла меня и поцеловала в щеку.

— Ты только осторожно.

— А ты поспи, — ответил я.

4

Я по лестнице спустился в холл. Быстроглазая литовка недоуменно смотрела на меня, но я сделал вид, что очень спешу, и даже не взглянул в ее сторону.

— Амит, — позвал я, отойдя на сотню метров от отеля.

— Слушаю, Пол.

— Моя маска по-прежнему доступна?

— Какая маска?

Действительно, он же ночной дежурный.

— Мне на базе твой дядя давал маску. Ее оставил в машине, но она мне снова нужна.

— Я не в курсе, но подъезжайте туда. Я предупрежу, чтобы маску разыскали.

— Там еще есть кто-то?

— Там всегда кто-то есть.

Я шел к метро и по дороги перехватил свободный кэб.

— Сохо, Театр Королевы.

Когда, преобразившись в налогового инспектора, я вышел к тому же Театру Королевы, было уже десять минут второго. Такси я поймал сразу, но все равно опоздал минут на десять. Осборн курил, присев на крыло серого «ланд-ровера». Водителя не было, теперь страхуется.

Сейчас я мог разглядеть его получше — тогда в машине, в темноте я мало что заметил. Он еще больше, чем на тех фотографиях, стал похож на Муссолини. Круглая компактная голова — брахицефал, по-научному. Такие часто бывают у полководцев и государственных деятелей, от Юлия Цезаря до Горбачева. Квадратный подбородок боевито выпячивается вперед, взгляд прямой, уверенный, без намека на мечтательность или иллюзии. С левой стороны над ухом шишка — не знаю уж, математическая или какая другая.

Мы пожали друг другу руку.

— Оставьте свой мобильный в машине и пройдемся, — предложил я.

— Хорошо.

Осборн открыл дверцу и положил в бардачок два мобильных. Мы не спеша шли по пустынной улице в сторону Бишопс-гейт. Осборн был явно расстроен потерей людей. Их застрелили сквозь окно машины. Соседи слышали только шум отъезжающего автомобиля. То есть кто-то подъехал или подошел совсем тихо, произвел несколько выстрелов из пистолета с глушителем, потом вошел в дом, прострелив замок, и, убедившись, что Тони нет, поспешно убрался из опасного места.

— Кто еще знал, что вы приставили к девушке охрану? — спросил я.

Осборн сжал губы и выпятил вперед подбородок. Не собирается отчитываться передо мной за их сложности и, вероятно, свою ошибку.

— Круг подозреваемых сужается, — коротко ответил он.

Я сочувственно хлопнул его по плечу. В этой работе все бывает.

— Давайте решим, как вывести девушку из игры, — предложил я. — Питер может же выехать прямо сейчас? Ну, через час-полтора?

— Конечно. Вы скажете, куда ему ехать?

— Я подвезу ее в тихое место, скажем, на Ганновер-сквер. Знаете, где это? — Осборн кивнул. — Будьте у банка Барклейс. Там одностороннее движение вокруг площади, мы всех увидим, если что.

— В три? В начале четвертого? — спросил Осборн.

— Где-то так. Вы же будете там сами?

— Разумеется.

— У вас найдется еще время? У меня есть некоторые соображения, как попытаться со всем этим покончить.

— Заманить их в ловушку?

— Да.

Осборн сжал челюсти так, что желваки пропечатались сквозь щеки.

— Я об этом все время думаю.

— Только… Только пока не отправим молодежь, прошу вас, никому никаких звонков. Даже не забирайте свои мобильные из машины. На такси поезжайте к Питеру.

Осборн с досадой покачал головой:

— Я представить себе не мог, что эти мобильные, как чума, как СПИД.

У всех у нас одно и то же сравнение.

— Да. И почему-то до сих пор никто не удосужился изобрести презервативы, — слукавил я.

5

Двери в «Кенсингтон Гарденс» были открыты, хотя любознательной литовки за стойкой не было — отошла куда-то на минутку. В холле вообще было пусто. Лифт, как показывала красная цифра, был на шестом этаже, и я его ждать не стал. Взлетел к себе на третий через ступеньку по лестнице.

Наша встреча с Тоней — согласитесь, уже в другом качестве, хотя ничего и не было, — произошла так. Спрашивать пароль она не стала. Замялась чуть, когда я постучал — она ведь только придуманный мною псевдоним знает. Но делать нечего, спросила:

— Это ты? — И уже шутливо: — Это ты, Клеопатр?

— Я, я. Открывай.

Дверь приоткрылась чуть-чуть, чтобы в щелку было видно мое лицо. Потом она распахнулась, а в следующий момент я получил такой удар между ног, что в голове у меня сверкнула молния. Это просто такое выражение: «в глазах потемнело от боли». На самом деле это вспышка. Боль была такая, что я повалился на пол и даже выпустил из руки свой драгоценный рюкзачок.