Раймонд Чэндлер - Долгое прощание
- Название:Долгое прощание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1953
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Раймонд Чэндлер - Долгое прощание краткое содержание
Marlowe meets and befriends English expatriate Terry Lennox, a drunk who has been abandoned by his ex-wife Sylvia, at The Dancers Club. Months later he spots Lennox drunk again, runs him home, and sobers him up, giving him traveling money to Las Vegas. Lennox sends repayment and re-marries Sylvia, after which Marlowe shares an occasional drink with him: during one, Lennox accuses Sylvia of infidelity. He next appears at Marlowe's door in flight to Tijuana, apparently because he has killed her. Marlowe drives him there and stonewalls policemen Green and Dayton when he returns, spending time in jail. He refuses to cooperate with a lawyer sent by Sylvia's millionaire father, local magnate Harlan Potter.
Marlowe won't talk even after the D.A. says that Lennox wrote a full confession before shooting himself in Mexico. A reporter suggests to him that there is a cover-up, which is confirmed by calls from the lawyer and warnings from gangster Mendy Menendez, an old friend of Lennox, who explains that Lennox was captured by the Nazis during World War II. Marlowe gets a letter from Lennox, which waffles on his role in the murder and contains a $5,000 bill.
A second apparent plot begins when Howard Spencer, a publisher's representative, hires Marlowe to baby-sit hack novelist Roger Wade (Chandler's self-portrait). The alcoholic writer can't finish his novel and is missing, but his stunning blonde wife Eileen provides a note about "Dr. V" and details of Wade's stays at drunk farms. Marlowe gets information on these places from an old friend in a big agency and narrows his list to three suspects. None pan out except Dr. Verringer, who is about to sell out so that he can support a manic-depressive named Earl. Spying Wade through a window, Marlowe saves him from crazy Earl. For this he collects a kiss from Eileen, and he learns that she knew Sylvia Lennox, which links the two plots.
A lull follows, during which Marlowe meets Sylvia's sister Linda Loring and her insufferable doctor husband. They argue about Sylvia's murder and whether Harlan Potter wants the case closed, but a respectful friendship ensues. Marlowe sees the Lorings again at Roger Wade's cocktail party, where the doctor accuses the novelist of sleeping with his wife. A scene follows, but Wade handles the blow-up well. Marlowe, however, won't accept $1,000 to nanny the author through his novel. He doesn't like the writer's ego or his wife, who tells him her own story of true love lost.
A week later Wade calls for help, and Marlowe arrives to find him collapsed in front of his house, with Eileen sitting nearby smoking. He and the house-boy put Wade to bed, and Marlowe walks away from an opportunity with Eileen. Instead he collects Wade's drunken notes to gain insight into his problems. Then there's a shot. Marlowe finds husband and wife struggling over a gun, the novelist claiming he attempted suicide. Dosed with drugs, he finally sleeps. Eileen invites Marlowe into her bed, but he declines.
Linda Loring introduces Marlowe to Harlan Potter, who wants the Lennox murder closed. Marlowe demurs. Now information develops that Lennox used to call himself Paul Marston, and that Roger Wade had an affair with Sylvia. Marlowe, at the Wades with Eileen, finds the writer dead. His old friend Lt. Ohls treats the case as a suicide, but Eileen accuses Marlowe. More comes out about Lennox's former life: he was married to Eileen and presumed dead in World War I, so she married Wade. But then he reappeared and she panicked.
In the revealed plot, she killed both Sylvia and Roger. Lennox' name is cleared. Linda Loring divorces her obnoxious husband and asks Marlowe to marry her; he refuses to be a kept man, but does spend a night with her, the only woman Marlowe ever beds (aside from Helen Vermilyea in Chandler's better-off-forgotten swan song, Playback. There's a final detail to check and it's supplied by Senor Maioranos ("Mr. Better-years"), who is Terry Lennox in disguise. He and Marlowe talk, but the old affection is gone. As Marlowe said of Linda Loring's departure, "to say goodbye is to die a little."
As he had in the preceding The Little Sister (1949), Chandler engaged in pointed social criticism in The Long Goodbye, stretching the genre. The brunt of his attack is born by the rich: Marlowe sees their enterprises – business, the press, gambling interests, lawyers, and the courts – forming a monolith that disenfranchises the average citizen. "Money tends to have a life of its own, even a conscience of its own," says villain Harlan Potter, who is the ironic spokesman for many of Chandler's views (190-91). The roots of crime lie not with nymphomaniacs (as in The Big Sleep) or in economic climbing (Farewell's Velma Valento), but in big money's exploitation of the lowest-common-denominator effect of mass institutions and democracy. This, Chandler finally decided, rather than some inherently debilitating effect of the setting, robs immigrants to L.A. of the admirable independence that drew them there.
More interesting still is the way Chandler used the novel, which he wrote as his wife lay dying, to analyze and comment on his own life. Like Terry Lennox, Chandler was a soldier scarred by World War I, whose young days at Dabney Oil were full of big cars and illicit affairs. Like Roger Wade, he had become a middle-aged, childless, self-hating, alcoholic, celebrity writer. Like Philip Marlowe, Chandler clung in conscience to early ideals, belief in character, fidelity, and respect for creation. The novel detests the very self-pity that propels it. Can Chandler integrate the parts of his life? Marlowe's last words to Lennox are "So long, Senor Maioranos. Nice to have known you – however briefly" (311). The final answer is no. It is no accident that Terry Lennox and Roger Wade never appear together, but rather a psychological impossibility. That a woman undoes both is Chandler's old saw, but secondary here. "Your husband is a guy who can take a long hard look at himself and see what is there," says Marlowe to Eileen. "Most people go through life using up half their energy trying to protect a dignity they never had" (153). Not until Ross Macdonald would the hard-boiled novel again be exploited for autobiographical insight so sharply.
Долгое прощание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Они здесь даже нерв пересадили, — сказал он, дотронувшись до своей изуродованной щеки.
— Ну, верно я все рассказал?
— Почти. Немножко ошиблись в подробностях, но это неважно. Все делалось наспех, приходилось кое-где импровизировать, и я сам не знал, что будет дальше. Мне дали кое-какие инструкции, велели оставлять за собой заметный след. Менди не понравилось, что я решил вам написать, но тут я настоял на своем. Он вас слегка недооценил. Намека насчет почтового ящика не заметил.
— Вы знаете, кто убил Сильвию? — Он не стал отвечать мне прямо.
— Трудно выдать полиции женщину — даже если она никогда для тебя ничего особенного не значила.
— В этом мире вообще трудно жить. Харлан Поттер был в курсе?
Он снова улыбнулся.
— Неужели он стал бы об этом докладывать? Думаю, что не был. По-моему, он считает, что меня нет на свете. Кто мог сказать ему правду — разве что вы?
— Всю правду, которую я захотел бы ему сказать, можно уместить на рисовом зернышке. Как поживает Менди — если вообще поживает?
— С ним все в порядке. Он в Акапулько. Рэнди его прикрыл. Но вообще эти ребята против грубого обхождения с полицией. Менди не так плох, как кажется. У него есть сердце.
— У меня тоже есть.
— Так как насчет «лимонной корочки»?
Я встал, не отвечая, и подошел к сейфу. Повернул ручку, достал конверт, в котором был портрет Мэдисона и пять сотенных, пропахших кофе. Вытряхнул все на стол, потом взял пять сотен.
— Это я оставляю себе. Почти столько же ушло на расходы по этому делу. С портретом Мэдисона было приятно поиграть. Теперь он ваш.
Я развернул его перед Терри на краю стола. Он взглянул на него, но трогать не стал.
— Оставьте себе, — сказал он. — У меня и так хватает. Вы ведь могли во все это не ввязываться.
— Знаю. После того, как она убила мужа и ей сошло это с рук, она могла бы еще встать на путь добра. Он, конечно, по-настоящему ни черта не значил.
Всего-навсего человек с кровью, мозгом, чувствами. Он тоже знал, что произошло, и пытался как-то жить, несмотря ни на что. Книги писал. Может, вы о нем слышали.
— Слушайте, у меня ведь, собственно, выбора не было, — медленно произнес он. — Я не хотел никому причинять зла. Здесь у меня не оставалось ни шанса. И соображать было некогда. Я испугался и бежал. Что мне было делать?
— Не знаю.
— В ней было какое-то безумие. Она, может быть, все равно его убила бы.
— Может быть.
— Ну, расслабьтесь вы немного. Пойдем выпьем где-нибудь в тишине и прохладе.
— Времени нет, сеньор Майоранос.
— Мы ведь когда-то дружили, — печально сказал он.
— Разве? Я забыл. По-моему, это были какие-то другие люди. Постоянно живете в Мексике?
— О, да. Я и приехал-то незаконно. И всегда здесь жил незаконно. Я вам сказал, что родился в Солт-Лейк-Сити. В Канаде я родился, в Монреале. Скоро получу мексиканское гражданство. Для этого нужен только хороший адвокат. Мне всегда нравилось в Мексике. Пойти к Виктору выпить «лимонную корочку» не составит большого риска.
— Забирайте свои деньги, сеньор Майоранос. Слишком на них много крови.
— Вы же бедняк.
— А вы откуда знаете?
Он взял купюру, растянул ее между тонкими пальцами и небрежно сунул во внутренний карман. Прикусил губу. Зубы, как у всех людей с темной кожей, казались очень белыми.
— В то утро, когда вы повезли меня в Тихуану, я не мог вам ничего рассказать. Я дал вам шанс позвонить в полицию и выдать меня.
— Я не обижаюсь. Уж такой вы человек. Очень долго я не мог вас раскусить. В вас было много хорошего, приятные манеры, но при этом что-то мне мешало. У вас были принципы, и вы их соблюдали — но чисто личные. Они не имели отношения ни к этике, ни к совести. Вы были славный парень — по природе славный. Но с бандитами и хулиганьем вам было так же уютно, как с честными людьми. Если эти бандиты прилично говорили по-английски и умели вести себя за столом. Мораль для вас не существует. Не знаю, война ли это с вами сделала, или вы родились таким.
— Не понимаю, — сказал он. — Ей-богу, не понимаю. Пытаюсь вам отплатить, а вы мне не даете. Не мог я в то утро вам все рассказать. Вы бы тогда не согласились.
— Приятно слышать.
— Я рад, что вам хоть что-то во мне нравится. Я попал в передрягу. Случилось так, что некоторые мои знакомые умели выпутываться из передряг. Они были у меня в долгу за то, что произошло на войне. Может быть, тогда единственный раз в жизни я сразу поступил правильно, инстинктивно, как мышь. И когда я к ним обратился, они откликнулись. Причем бесплатно. Думаете, Марло, на всех, кроме вас, висит ярлычок с ценой?
Он перегнулся через стол и взял у меня сигарету. На лице у него под густым загаром проступил неровный румянец. Шрамы резко выделялись. Я смотрел, как он достает из кармана шикарную газовую зажигалку и прикуривает.
На меня опять пахнуло духами.
— Приличный кусок души вы у меня отхватили, Терри. Расплачивались улыбкой, кивком, приветственным жестом, нашими тихими выпивками в тихих барах. Славно это было, пока не кончилось. Пока, амиго. Не стану говорить «до свидания». Я уже с вами попрощался, когда для меня это кое-что значило. Когда было грустно, одиноко и безвозвратно.
— Слишком поздно я вернулся, — сказал он. — На пластические операции уходит много времени.
— Вы бы вовсе не вернулись, если бы я вас оттуда не выкурил.
Внезапно у него в глазах блеснули слезы. Он быстро надел темные очки.
— Сомневался я тогда, — произнес он, — решиться не мог. Они не хотели, чтобы я вам рассказал. Я, просто не мог решиться.
— Не волнуйтесь, Терри. За вас всегда кто-нибудь решит.
— Я служил в коммандос, приятель. Туда просто так не берут. Я был тяжело ранен, и у этих нацистских врачей мне не сладко пришлось. Что-то во мне от этого изменилось.
— Это я все знаю, Терри. Вы очень милый парень во многих отношениях. Не мне вас судить. Я этим никогда и не занимался. Просто вас здесь больше нет. Вы давно уехали. У вас красивый костюмчик, духи хорошие, и вы элегантны, как пятидесятидолларовая шлюха.
— Да это все игра, — сказал он почти с отчаянием в голосе.
— От которой вы получаете удовольствие, верно?
Углы губ у него дрогнули в горькой улыбке. Он энергично и выразительно пожал плечами, как латиноамериканец.
— Конечно. Только играть и остается. Больше ничего. Здесь… — он постучал себя по груди зажигалкой, — здесь пусто. Все, Марло. Все давно кончилось. Что ж — наверно, пора закругляться.
Он встал. Я встал. Он протянул худую руку. Я ее пожал.
— Пока, сеньор Майоранос. Приятно было с вами пообщаться — хоть и недолго.
— До свидания.
Он повернулся, пересек комнату и вышел. Я смотрел, как закрылась дверь.
Слушал, как удаляются его шаги по коридору, выложенному поддельным мрамором.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: