Джеймс Эллрой - Американский таблоид

— Вы будете стрингером для «Строго секретно». Будете находить материал для скандальных статей и поставлять его тамошним писакам.

— Иначе говоря, поработаю стукачом?

— Вроде того. Будете держать нос по ветру — в Эл-Эй, в Чикаго, в Неваде — и присылать сообщения.

— Сколько?

— Штука в месяц, наличными.

— Компромат на кинозвезд вам нужен, так? То есть сальные подробности из жизни деятелей шоу-бизнеса.

— Так. И политиков либерального толка.

Ленни добавил сливок в кофе.

— Я не против, вот только Кеннеди я трогать не буду. Без Бобби я обойдусь, но Джек мне нравится.

— Вы неласково обошлись с Синатрой. Они ведь с Джеком приятели?

— Он поставляет Джеку баб и лижет задницу всей семейке. Питер Лоуфорд женат на Джековой сестре — через него-то они и общаются. Джек считает Фрэнка «хохмачом и больше никем» — и я вам этого не говорил.

Пит прихлебнул кофе.

— Рассказывай еще.

— Нет, спрашивай ты.

— О’кей. Я на Сансет-стрип, и решил перепихнуться за сто баксов. Что мне делать?

— Обратись к Мелу, парковщику заведения Дино. За десять центов он отведет тебя в бордель на Хейвенхерст и Фаунтин.

— А если, предположим, я захочу черную?

— Тогда мотай в «драйв-ин» на углу Вашингтон и Ла Бреа и поговори с цветными официантками на роликах.

— А если мне нравятся мальчики?

Ленни поморщился. Пит быстро сказал:

— Я знаю, ты ненавидишь педиков, тем не менее отвечай.

— Черт… я не… подождите… портье из «Ларго», кажется, держит несколько проституток-мужчин.

— Хорошо. Ну, а что можешь сказать о личной жизни Микки Коэна?

Лекни улыбнулся:

— Ну, она у него чисто номинальная. На самом деле оно ему не особо надо, но он любит, когда его видят в компании красивой женщины. Его последнюю псевдоподружку зовут Салли Хэшхагген. Иногда он выходит на люди с Кэрол Барр и Лиз Ренэ.

— Кто убил Тони Тромбино и Тони Бранкато?

— Джимми Фраттиано, либо коп по имени Дейв Клейн.

— У кого самый большой член в Голливуде?

— Либо у Стива Кокрейна, либо у Джона Айрлэнда [22] Здесь и до конца диалога упоминаются имена известных в то время американских киноактеров, музыкантов и политических деятелей. .

— Как оттягивается Спейд Кули?

— Он глотает бензедрин и поколачивает жену.

— С кем Ава Гарднер изменяет Синатре?

— С кем угодно.

— Если тебе срочно понадобится аборт, к кому ты обратишься?

— К Фредди Оташу.

— Джейн Мэнсфильд?

— Нимфоманка.

— Дик Контино?

— Фанат полизать между ног.

— Гейл Рассел?

— Напивается до полусмерти в дешевой квартирке на западе Эл-Эй.

— Лекc Баркер?

— Бабник и любитель малолеток.

— Джонни Рэй?

— Гомик.

— Арт Пеппер?

— Торчок.

— Лизабет Скотт?

— Лесбиянка.

— Билли Экстайн?

— Бабник.

— Том Нил?

— Бичует в Палм-Спрингсе.

— Анита О'Дей?

— Наркоманка.

— Кэрри Грант?

— Гомик.

— Рэндольф Скотт?

— Гомик.

— Сенатор Уильям Ф. Ноулэнд?

— Пьяница.

— Шеф Паркер?

— Пьяница.

— Бинг Кросби?

— Тоже, и вдобавок жену бьет.

— Сержант Джон О’Грэди?

— Сотрудник ПУЛА, который подбрасывает наркоту джазовым музыкантам.

— Дези Арназ?

— По шлюхам ходит.

— Грейс Келли?

— Фригидная. Как-то раз я сам ее дрючил, так чуть свой шванц не отморозил.

Пит рассмеялся.

— Я?

Ленни ухмыльнулся.

— Вымогатель класса «люкс». Сутенер. Наемный убийца. И, если хочешь знать, я слишком хорошо знаю жизнь, чтобы вставать у тебя на пути.

Пит объявил:

— Ты принят.

Они обменялись рукопожатием.

В дверь вошел Безумный Сэл Ди и помахал им двумя полными денег стаканчиками, рассыпая монетки.

Служба доставки «Юнайтед парсел» доставила ему три больших ящика. Кемпер втащил их в кухню и вскрыл.

Бондюран завернул присланное в промасленную ткань. Бондюран точно понял, что имелось в виду под словами «что-нибудь хорошее».

Бондюран прислал ему три автомата, две ручные гранаты и три револьвера сорок пятого калибра с глушителем.

Бондюран приложил записку — лаконичную и неподписанную:

«Теперь ваша со Стэнтоном очередь».

Автоматы были с полным магазином патронов; к каждому прилагалось руководство по эксплуатации. «Сорок пятые» идеально помещались в его наплечную кобуру.

Один из них туда и отправился, и Кемпер поехал в аэропорт. Он прекрасно успел на часовой челночный рейс до Нью-Йорка.

Дом 881 по Пятой авеню в Нью-Йорке оказался шикарной тюдоровской крепостью. Кемперу удалось прошмыгнуть мимо консьержа, и он нажал на кнопку звонка с табличкой «Л. Хьюз».

Из динамика интеркома раздался женский голос.

— Второй лифт налево, пожалуйста. Можете оставить покупки в фойе.

Он поднялся на двенадцатый этаж. Открывшиеся двери впустили его прямиком в вестибюль квартиры.

Вестибюль этот был размером с его собственную гостиную. Женщина с норковой шубкой стояла, прислоняясь к греческой колонне в натуральную величину — на ней был банный халат в шотландскую клетку и комнатные тапочки.

Волосы ее были собраны в хвост. Губы расплывались в медленной улыбке.

— Я помню вас — вы были на званом вечере Кеннеди. Джек сказал, что вы — один из полицейских Бобби.

— Меня зовут Кемпер Бойд, мисс Хьюз.

— Из Лексингтона, штат Кентукки?

— Почти угадали. Из Нэшвилла, штат Теннесси.

Она сложила руки на груди.

— Вы услышали, как я называла адрес таксисту, а потом описали меня швейцару. Тот и сказал вам мою фамилию, и вы позвонили мне в дверь.

— Почти угадали.

— Вы видели, как я отдала ту вульгарную бриллиантовую брошь. Человек, одетый столь элегантно, не мог не оценить подобный жест.

— Подобный жест может себе позволить только очень обеспеченная женщина.

Она покачала головой:

— Не самое проницательное замечание.

Кемпер шагнул к ней.

— Тогда как насчет этого: вы сделали это оттого, что знали: у вас есть зритель. Это было очень в стиле Кеннеди, и я вас вовсе не упрекаю.

Лора вцепилась в полы халата.

— Не стоит быть самонадеянным с Кеннеди. Никогда не следует относиться к Кеннеди самонадеянно — потому, что они способны дать вам подножку именно тогда, когда вы меньше всего ожидаете этого!

— Вы видели такое?

— Да.

— Это было с вами?

— Нет.

— Потому что нельзя исключить себя оттуда, куда вас не приняли?

Лора достала портсигар.

— Я начала курить оттого, что почти все сестры Кеннеди курят. У всех у них такие портсигары, и вот дядя Джо тоже подарил мне такой.

— Мистер Кеннеди?

— Или Джо. Или дядя Джо.

Кемпер улыбнулся:

— Мой отец разорился и покончил с собой. Он завещал мне девяносто один доллар и пистолет, из которого он в себя стрелял.