Владимир Гурвич - Челюсти пираньи

Мне это удалось сделать на мгновение раньше, чем Шутник снова поднял свою кувалду. Я повернулся к Курбатову и увидел, что он целится прямо в мой висок.

— Сделаешь один шаг, я стреляю, — предупредил он меня.

Ситуация была более чем неприятная, моя жизнь висела на волоске, да еще на таком тонком, на каком она не была еще никогда.

— Знаешь, все последнее время ты был один из тех, кому я очень хотел влепить пулю в лоб, — проговорил бывший директор комбината. Сегодня мой день: я получу деньги и удовлетворю это свое желание.

— На счет денег я сомневаюсь, — сказал я.

— Он принесет их, — уверенно произнес Курбатов. — У него нет другого выхода. Я знаю про него такие вещи, что если сообщить куда следует, то остаток дней он проведет не в самом комфортабельном месте на земле. Я уж не говорю о твоей шефине, он из под ее носа и носа ее уважаемого папаши украл столько, что он сам поди точно не помнит.

— И все же деньги он не принесет, — убежденно сказал я. — Он уже должен быть тут, а как видишь его нет. — Я прислушался к тому, что происходит снаружи. Мой обострившийся слух уловил шум сразу нескольких моторов. — Для тебя и для меня он припас другой сюрприз. Подожди пару минут и ты сам во всем убедишься.

Курбатов нерешительно посмотрел на меня, затем кивнул Шутнику.

— Достань пушку и возьми его на мушку. Чуть двинется, стреляй в голову. На груди у него бронежилет. Так?

Я кивнул головой; скрывать и дальше наличие этой части моего гардероба было бессмысленно.

Курбатов, передав меня своему подручному, сам же подошел к окну. И потому как вздрогнули его плечи, я понял: увиденная им картина вызвало у него изумление.

— А черт! — воскликнул он, — эта мразь нас провела.

— Я могу подойти к окну? — спросил я.

Курбатов бегло взглянул на меня и ничего не ответил, но я решил, что это означает, что разрешение получено. Я подошел к окну и увидел то, что ожидал увидеть: по двору быстро передвигались охранники Барона.

— Этих ребят он послал вместо себя, — сказал я. — Только без денег.

— Кажется, ты прав, — процедил сквозь зубы Курбатов. — Этого я ему никогда не прощу, он заплатит за вероломство.

— Но прежде нужно остаться в живых. А эти ребята вряд ли нам это позволят. Не для того они здесь в такой неурочный час.

— Что ты предлагаешь?

— Сейчас мы союзники, у нас одна цель — уцелеть. Нам надо объединить усилия. Это единственный нас шанс.

У Курбатова на раздумье ушло не больше секунды.

— Согласен. Шутник, опусти пистолет.

Я посмотрел на часы; появится ли Гарцев? Если он передумает, нам не сдобровать.

Кто-то требовательно заколотил в дверь.

— Открывайте, нас гораздо больше! — раздался чей-то крик.

Я достал пистолет и приготовился к стрельбе. Но меня опередили, несколько выпущенных по окнам пуль вдребезги разбили стекла. Я тоже выстрелил и услышал чей-то истошный вопль. Рядом со мной вели огонь Курбатов и Шутник.

Стрельба по нам резко усилилась, подходить к окну стало небезопасно. Правда на всех оконных переплетах первого этажа были массивные железные решетки, а потому проникнуть сквозь них никто не мог. Зато двери трещали под ударами нападавших, и я не был уверен, что они выдержат до прихода подмоги. Если она вообще придет.

Внезапно снаружи раздался мощный рык мотора, по дому заметался яркий световой луч, раздались оглушительные крики. Несмотря на опасность, я на секунду выглянул в окно. И увидел странную картину: по двору мчался джип, из которого велся огонь по нападавшим.

— Это я, Арсений, быстрее впустите меня!

Я бросился к входной двери, откинул задвижку. Арсений прямо из джипа прыгнул в дом. Несколько пуль прожужжали над нашими головами.

Какое-то время ему потребовалось на то, чтобы отдышаться. Затем он обвел глазами собравшихся.

— Ба, да это наш старый знакомый! — воскликнул Шутник. — До чего приятная встреча. А я все думал, куда ты запропастился. Ах ты, сука, предал нас тогда. — Шутник внезапно наставил на него пистолет и выстрелил. Но пуля пролетела мимо, так как я успел в последний миг ударить по его руке.

— Сейчас не время! — закричал Курбатов.

Он оказался прав, так как наши враги, деморализованные внезапным появлением в их рядах джипа, пришли в себя и возобновили штурм. Мы снова заняли места у окон, изредка отстреливаясь, так как были вынуждены беречь каждый патрон.

Дверь трещала, грозя рухнуть в любую минуту. Я не сомневался: после того, как это случится, жить нам всем останется всего несколько минут, а то и меньше. Я уже израсходовал две обоймы и вставил в пистолет третью — последнюю. Луна зашла, а потому стрелять приходилось по неясным теням, а потому польза от такой стрельбы была небольшой.

Дверь под мощным натиском сразу нескольких молодцов жалобно затрещала. Все мы невольно посмотрели друг на друга, так как к каждому из нас пришла одна и та же мысль: наш конец стремительно приближается.

Ко мне неожиданно подполз Курбатов; так как пули залетали в комнату все чаще, то этот способ передвижения был наиболее безопасным.

— Черт, не думал, что так все завершится. Есть ли какой-нибудь способ спастись. Я вам заплачу полмиллиона долларов.

Все обещают мне огромные деньги, невольно подумал я.

— Я такого способа не знаю.

— Чертовски неохота так глупо кончать жизнь. На Казанском вокзале в камере хранения номер сто лежит чемонданчик. В нем сто тысяч долларов. Шифр — год моего рождения. Если вам повезет, отдайте эти деньги матери. Я очень давно у нее не был.

— Если повезет — отдам.

— А теперь надо идти к двери. Она вот-вот рухнет. Нас ожидает последний бой.

Курбатов был прав, дверь доживала последние секунды. Еще одно усилие — и вход будет открыт. Но вместо заключительного толчка вдруг послышалось тарахтенье сразу нескольких моторов, которое сменили звуки выстрелов.

Мы все в едином порыве бросились к окнам. Штурмовавшие дом бежали к своим машинам, периодически отстреливаясь.

— Александр Александрович, — услышал я знакомый голос Гарцева, — вы живы?

— Жив, Владилен Олегович.

— Извините за небольшую задержку. Открывайте нам дверь.

Я направился к двери.

— Стой! — вдруг услышал я за спиной приказ Курбатова. — Сделаешь еще шаг, продырявлю.

Я остановился и повернулся к нему.

— Это Гарцев со своими людьми. На это раз мы спасены.

— Ты может быть и спасен. А мы? Он ненавидит меня за то, что я предпочитал работать с Бароном, а не с ним. Ты и твой дружок будете нашими заложниками. Бросайте оружие.

Мне ничего не оставалось сделать, как бросить пистолет. Вслед за мной тоже самое проделал и Арсений.

— Скажи Гарцеву, чтобы он подкатил машину к подъезду.

— А где гарантии, что ты нас в последний момент не застрелишь?