Владимир Гурвич - Челюсти пираньи

— К черту гарантии, я сам не знаю, как поступлю. Но это единственный твой шанс. Не скажешь, стреляю. Считаю до пяти.

— Владилен Олегович, нас взял в заложники Курбатов! — что есть мочи закричал я. — Он требует машину к подъезду.

— Сейчас подадим машину господам.

Через минуту рокот мотора, а затем скрип тормозящих колес засвидетельствовали, что требование выполнено.

— К выходу! — скомандовал Курбатов.

До места, где должен был решиться вопрос: жить мне или умереть оставалось всего с десяток шагов. Мы вышли на улицу. У входа стояла машина, в нескольких метрах от нее — с пяток боевиков Гарцева. Его же мощная фигура расположилась на втором плане этой сцены.

— Отойдите все на двадцать шагов! — скорей не прокричал, а прорычал Курбатов.

Все послушно выполнили его команду. Мы же с Арсением по-прежнему находились на мушке Курбатова и Шутника. Он одной рукой отворил дверцу машины, другой — сжимал пистолет.

— Проверь, работает ли мотор, — приказал ему Курбатов.

Хоть бы работал, иначе они пристрелят нас тут же, взмолился я.

Мотор завелся, внезапно Курбатов с силой толкнул меня в грудь, а сам бросился в машине. Автомобиль резко тронулся с места и стал стремительно набирать ход. Я и Арсений упали на землю. И не напрасно, так как из машины раздались выстрелы. Через несколько секунд джип исчез в темноте.

Можно было перевести дух. Я оглядел поле боя; несколько человек лежали на земле и громко стонали. Но никто не обращал на них внимание. Я увидел, что ко мне направляется Гарцев. Остановившись в нескольких шагах, он разглядывал меня, как редкое экзотическое животное.

— Извините за опоздание, — сказал он, — но мы не знали, где находится эта чертова дача и свернули не туда.

— Еще одна минута задержки — и нас бы уже не было в живых.

— Я спасаю вас во второй раз, вы не находите, что ваш долг мне все увеличивается.

Я посмотрел на него и ничего не сказал. Вместо этого я поспешно достал телефон и набрал номер Ланиной.

— Все в порядке? — спросил я.

— У нас все в порядке. Звонила Зина, они, как вы и предполагали, напали на дом и все там перевернули. Когда они узнали, что нас нет, то едва ее не убили. — А как у вас?

— У нас тоже все нормально. Мы живы, а Курбатов с Шутником скрылись на машине. Но я не сомневаюсь, что они снова дадут о себе знать. Только где и когда?

— Главное, что мы все живы.

— Это правда, хотя это самое странное, что произошло за этот день… Прошу вас, никуда не выходите, я приеду за вами.

— Хорошо, буду ждать.

Пока я общался с Ланиной, Гарцев не спускал с меня глаз.

— А вы неплохо провели эту операцию. Я не думал, что вам удастся вывести из игры Барона. Интересно, где он сейчас?

— Недавно был здесь. А завтра будет скорей всего в каком-нибудь уютном уголке мира. Денег на хорошую жизнь ему хватит до конца его дней. Что же касается замысла Барона, то он сам себя перехитрил. Он не учел, что не он один умеет составлять сложные комбинации.

— Я вижу, — как-то странно произнес Гарцев. — Мне бы хотелось с вами как-нибудь поговорить.

— Нет проблем, поговорим, только заранее предупреждаю, результат разговора будет не такой, какой бы вы хотели.

Гарцев засмеялся.

— Вы словно знаете все наперед. Не слишком ли круто берете вверх, Александр Александрович?

Я пожал плечами.

— Как видите, пока делаю все точно.

— Да, в самом деле, — задумчиво протянул Гарцев. — Полагаю, больше вам сегодня ничего не угрожает. Так что я ухожу. А поговорить нам все же не мешало бы.

Я мчался по ночной пустынной дороге в сторону спящей Москвы. Рядом со мной сидел Арсений, но мы не разговаривали по той простой причине, что он дремал. Я поражался ему, у этого парня были железные нервы. У меня же не было в глазах и признаков сна. И не только потому, что я был за рулем, я все еще испытывал сильное возбуждение. То, что я не только выиграл, но и остался жив, было чудом, но чудом, которое я сам сотворил. Я не только разгадал коварный замысел хитрого банкира, но сумел обыграть его в этой страшной игре, где ставкой были не только миллионы, но и жизни. В какой-то миг я почувствовал, что прижатый к стене Барон решится идти ва-банк и захочет одним ударом ликвидировать всех своих врагов: Ланину, меня, Курбатова с Шутником. И единственный шанс покончить со всеми сразу, будет у него только этой ночью. А потому он бросит все свои силы в атаку не только против нас, но и против Ланиной. Ничего иного ему не остается; что он будет делать без своего банка, без тех возможностей крутить миллионами, что позволяла ему должность члена Совета Директоров концерна. А потому я решил снова применить выручивший нас уже однажды трюк: увезти Ланину подальше от ее дома, а вместо нее посадить в нем в качестве «куклы» Зину.

Я въехал в Москву. Ночной город был озарен огнями уличного освещения и светом реклам, а потому было светло почти как днем. Мне не терпелось как можно скорей завершить мое путешествие, а потому я все сильнее давил на педаль газа. Если бы я так безрассудно мчался днем, то давно бы врезался в какую-нибудь машину, но сейчас я без происшествий отсчитывал километры. Наконец показался знакомый дом, я проехал в арку и позвонил по телефону, чтобы сообщить, что я рядом.

Ланина открыла нам дверь и впустила в темную квартиру.

— Артур и донья Анна спят, поэтому ведите себя потише, — предупредила она.

— Я бы тоже не отказался поспать, — заявил Арсений.

— Я вам уже постелила, — сказала она. — Пойдемте.

Она повела его в отведенную для него комнату, я же прошел на кухню и налил себе из чайника воды. Весь путь от дачи Барона до квартиры Ланиной я очень хотел пить. За своей спиной я услышал шаги. Я обернулся.

— Он лег спать, — сообщила Ланина, прикрывая дверь. — Я так волновалась, — вдруг призналась она. Мне показалось, что она хотела подойти ко мне, но внезапно остановилась на полдороге.

Несколько секунд я ждал, что она будет делать дальше, но Ланина оставалась неподвижной.

— Все уже позади, — проговорил я.

Ланина посмотрела на меня и покачала головой.

— Не уверена. То, что они сбежали, это очень плохо. Они не успокоятся, не смирятся с тем, что случилось. Особенно Барон. У него счета и здесь и за границей, подписанные или намечаемые контракты. Он не может все это бросить, это не в его характере.

Я понимал справедливость ее слов, но если быть честным, меня занимали совсем иные мысли и чувства. Я вдруг уже не в первый раз почувствовал себя уязвленным ее поведением. Рискуешь ради нее жизнью, а что получаешь взамен: ее рассуждения о том, что эти парни все еще опасны для нас. Но в отличие от нее у меня есть возможность в любой момент выйти из игры — и тогда никто мне не будет больше покушаться на мою жизнь.