Инна Тронина - Четвёртая четверть

Они прямо у метро на оружие сделки заключали. Я их вычислил, доложил Андрею. Теперь оставшиеся хотят рассчитаться, так что не стоит рисковать. Лучше от «Авиамоторной» подойти. Глаза режет, на все эти «комки» больно смотреть. А тут ещё солнце жарит — прямо в лицо. Надо было очки тёмные взять, но из-за Вильки забыл. Да тут ещё Серый сказал про Лизавету…

Поболеть бы ещё пару недель, чтобы в школе ничего похоронного не видеть. Пусть всё кончится до моей выписки. А что Алла у нас будет историю вести — и пусть. Она хоть с виду и строгая, а договориться с ней проще, чем с Лизаветой. Она поругается и простит. А Лизавета губки бантиком сделает, но двойку поставит, чтобы в другой раз на снисхождение не рассчитывал.

В трамвае я сразу нашёл место, сел. Повезло, что ждать не пришлось. И бежать за ним я тоже не могу — ноги разъезжаются. Смотрел в окно и думал, что Щипач всё-таки опытнее меня, потому что старше. Ему в июне будет тринадцать, а мне в декабре — только одиннадцать. Я не знаю, слыхал ли шеф такие слова, какие знает Воровский. Ну, про щипачей Андрей упоминал часто. Я думал, что любой карманник и есть щипач. Работать по ним не приходилось, поэтому мы с шефом серьёзно вопрос не обсуждали.

А оказалось, что ципачи — это только те воры, которым для совершения кражи нужна толчея. Бывает, что щипачи «пиской»* режут сумки. Ещё их называют «технарями». Так вот, мой Щипач всё это может делать. Но способов украсть на самом деле гораздо больше.

Щипача учил старый «козлятник» — опытный вор. Он советовал доводить до совершенства один или два способа кражи, а на мелочи не размениваться. А то и старые навыки потеряешь, и новые не приобретёшь. Потом того «козлятника» нашли застреленным в его доме, в Реутове. Рядом валялась энкаведешная модель пистолета «ТТ» — серебристо-синего цвета. Она очень дорого стоит на чёрном рынке.

Неизвестно, сам «козлятник» застрелился, или его убили. Но списали всё на суицид. Нервишки у него шалили. Щипач к нему на кладбище часто ходит. Встречается там с другими ворами — учениками «козлятника». Например, есть там «хирурги», которые вынимают вещи пинцетами, «рыболовы» цепляют кошельки на крючки и тянут. «Трясуны» могут стукнуть пару раз по груди, по плечам. И выбьют хоть ручку, хоть бумажник, хоть дорогую булавку из галстука.

Щипач-Воровский хочет быть «трясуном», но никак не может. То ли таланта нет, то ли доучиться нужно. Зато «сумочник» из него получился отменный! Щипач только нащупает замочек сумки, и сразу знает, как её открывать. Кроме, конечно, индивидуальных моделей, или с кодом.

Но Воровский уверяет, что, если его не достанет Качок, и не шлёпнут конкуренты, он станет классным «сумочником». «Верхушечником» или, по-другому, «дубилой» Воровский почти не был. Быстро прекратил таскать продукты из авосек.

У него подружка есть, Манюня. Она очень быстро бегает, и потому стала «пропальщицей». То есть уносит украденное в сторону, противоположную той, куда удирает Щипач. Есть ещё «стырщики». Они отвлекают людей, карманы которых в это время чистят другие.

Я вышел на Солдатской улице, у Госпитального Вала. Тут же ко мне привязалась торговка. У неё в клетчатом бауле на колёсиках много разных коробок с игрушками. Они приехала из Подмосковья, и торгует, где придётся.

— Постой, мальчик! Хочешь игрушки посмотреть?

Тётка была толстая, краснощёкая, в оренбургском платке.

— Машинку купи, которая по радио управляется! Надо тебе? Одна у меня всего, импортная. Хочешь, покажу?

— Спасибо, мне не нужно. У меня такая есть.

Я должен бежать, потому что Озирский, наверное, ждёт у проходной. Сейчас без пяти три. Можно и опоздать немного — всякое бывает, Андрей поймёт. Но надо беречь его время.

— Тогда танк, заводной! И ключик приложен. Сам-то ты большой уже. Может, братишка маленький есть?

Я вспомнил, что Андрей рассказывать матери про Ронина. Кормят его кашкой под мультики, как младенца, чтобы рот раскрывал. Игрушками пищат, развлекают, а человеку уже под пятьдесят. Я до сих пор не верю, чтобы взрослый мужик смотрел, как по столу зайчик прыгает. Но зачем Озирскому-то врать? Неудобно идти без подарка. Ведь в первый раз человека увижу.

Надо купить боевую игрушку. Всё-таки генералу интереснее будет. К примеру, тот же танк. Это — не кукла Барби, а серьёзная вещь. И рычать танк будет взаправду. Озирский всё думает, восстанавливается у генерала слух или нет. Если танк на тумбочке у кровати завести, сразу станет ясно, слышит ли Ронин что-нибудь.

Военному, конечно, это всё знакомо. А вдруг он увидит танк, и что-то вспомнит? А то лежит всё время, смотрит в потолок. Только рот набок кривит, будто сгоняет муху со щеки. Гетка говорит, что это от нервов.

— Сколько стоит?

Я всё равно куплю танк. Интересно, как он ползает по столу, по одеялу. Я подставляю ладонь, и танк преодолевает препятствие. Интересно, как прореагирует Ронин?

Тётка сказала. Цена нормальная, в магазине дороже.

— Покажите, как заводится.

— Сейчас покажу, лапушка! — заторопилась торговка.

Мы отошли от остановки. Тётка расстелила на парапете газету, достала танк из коробки, повернула маленьким ключиком. Модель Т-72 заурчала и, поводя пушкой, поползла по газете. Ладно, куплю, «челнокам»* тоже кушать хочется. А я не обеднею. На худой конец, если Ронину танк не нужен, заберу его себе.

— Ну что. Решил? Берёшь? — с надеждой спросила тётка.

— Беру.

Я сунул коробку с танком себе под мышку и вообразил, как Андрей сейчас вытаращит глаза. Кругом разлились лужи. Брызги из них — во все стороны. «Тачки» носятся, как угорелые, и многим дамам облили пальто. То ли водилы от весны опьянели, то ли ещё от чего.

Но Озирский ещё не приехал. У ворот переминалась с ноги на ноги Гета Ронина. Она не знала, с какой стороны я приду, и потому всё время вертела головой. Потом смотрела на часы, хмурилась. Сейчас она с распущенными волосами. А когда идёт в школу, делает узел на затылке. Надевает синий костюм с металлическими пуговками-горошинками.

Зря вообще-то Гета так делает. Этот наряд её очень старит. Но их директор запрещает учителям вольности. А сейчас Гета выглядит, как большая девчонка. Она ведь недавно институт кончила, и может сойти за школьницу. Лицо у неё гладкое, чистое. А у нас в одиннадцатом классе девки уже все искурились, перетрахались. Многие даже аборты делали.

Генриетта же совсем свежая, и взгляд наивный. Рост у неё высокий — сто семьдесят шесть. Сразу видно, что спортсменка. Андрей говорил, что она то ли культуризмом раньше занималась, то ли какой-то борьбой. Знаю ещё, что Гетка классно танцует «макарену». Но, сколько я ни просил показать, чтобы научиться, не хочет.

Она поклялась не танцевать и не играть на гитаре, пока отец не придёт в себя. Да что там танцы! Гетка и не улыбается почти. Вот только сейчас забылась. Увидела меня и быстро пошла навстречу. Ноги у неё очень длинные. Отмахивают по лужам, как ножницы. Волосы у Гетки каштановые, глаза почти чёрные. И длинная чёлка на лбу. Косметики вообще никакой нет. Гетка принципиально не красится. Никогда не делает то, что модно. Андрей называет это чудачеством.