Инна Тронина - Четвёртая четверть

— Ой, Руська! Я думала, что ты не приедешь. Мама насчёт тебя договорилась с охраной. Пошли в палату пока. Андрей звонил по мобильному. Сказал, что задерживается. А ты что, до сих пор в войнушку играешь? Или это подарок? — Она показала на коробку с танком.

Гете очень идёт эта куртка — на кулиске, с песцом. Я всё время хочу ей об этом сказать и забываю. Купили куртку недавно, заплатили много. Это ведь фирма «Берг Хаус». Цвет — сиреневый, очень хорошо смотрится на фигуре. Гетка — видная и стройная. Мать её, Маргарита Петровна, болтается где-то у плеча. Андрей говорит, что дочь статью пошла в генерала, а лицом — в мать. Сейчас я её отца увижу…

— Слушай, ты не обижайся только! Андрей говорил, что твой папа на всякие заводные штуки любит смотреть. Или это неправда?

— Правда. Он же должен вновь научиться концентрировать внимание.

Гета опять погрустнела, и я мысленно выругал себя по-всякому. Мог бы и не напоминать. Она и так переживает, что с отцом это случилось. Привыкла с детства к совсем другому Ронину. Он и готовить потрясающе умел, и по дому всё делал, когда не бывал занят. Рубашки гладил лучше Маргариты Петровны.

Да, семья тяжело сейчас. Их отец был настоящей каменной стеной. Шеф знает, что говорит. Часто про мужика и не поймёшь, в сознании он или нет. Всё валяется на диване у телика кверху пузом. А Ронин был совсем не таким…

— Вот я и принёс танк. Пусть поездит там, у него.

Я топтался в луже, не зная, что надо ещё сказать. Жалко, что Озирский задерживается. Вместе мы быстро разобрались бы с показаниями Щипача, и я поехал домой. Может, мне и в госпиталь идти нельзя. Вдруг я заразный? А там раненые, многие из Чечни…

— Тогда давай мне коробку, — велела Гета. — Я покажу ребятам из охраны, если попросят. Спасибо тебе, Божок!

Гета сжала мою руку и, наконец, улыбнулась. Зубы у неё красивые — белые, крепкие. Не то, что у других девчонок — сплошь гнилые. Я опять подумал, что Генриетта на парня похожа. Тогда УЗИ не было, но все в один голос предсказывали Ронину сына. Он и накупил всяких голубых вещичек. Но дочь получилась лучше всякого парня.

— Мальчикам мерещится, что папу постараются и здесь достать. Ведь покушение не достигло цели… Я, конечно, в это не верю. И того самого Зубца арестовали. Но его распоряжение могут выполнить оставшиеся на свободе сообщники. Бывает так, что приезжают и добивают. Но это — в обычных больницах. А здесь и на проходной не пропустят, и в здании посты, и непосредственно у палаты. Да и цели своей Зубец достиг. Может, для папы это и хуже, чем гибель. Ведь смерти он никогда не боялся. А безумие считал жуткой карой за проступки, которые человек совершает в своей жизни.

Гета легонько подтолкнула меня в спину, и мы отошли к проходной.

Да, я согласен — госпиталь охраняется на все сто. Сначала Гета долго объясняла на вахте, кто я такой. Показывала танк, который осматривали со всех сторон. Даже чуть не вызвали взрывотехника из ФСБ с собакой. Мне стало смешно. Сам знаю, сколькими способами можно убить человека, и никакая охрана не спасёт. Но видимость они создают, и деньги за это получают.

Какой бы нормальный киллер попёрся с танком через проходную, если бы действительно хотел добить Ронина? Тут лучше всего подкупить медиков. У них-то самый свободный доступ в больницу. И убрали бы его — без шума и пыли. И не откажешься, потому что у всех есть семьи. Кто ради чужого дядьки станет ими рисковать? Тем более что в таком состоянии, как у генерала, всякое возможно. Вряд ли это кого-нибудь удивило бы…

Наконец, нас пропустили. Отдали танк в изрядно помятой коробке. Мы с Гетой пошли по дорожке через парк. Оба молчали. А что говорить? Генриетта в школе устаёт. Я уж знаю, каково сейчас учителям приходится — даже в младших классах. А у неё, Андрей говорит, с коллегами отношения не складываются. Непонятная она, чужая. Разные интеллекты у Геты и прочих педагогов.

Я не совсем понял, и Андрей объяснил:

— Она умная, а те — дуры!

Шеф хочет Гету из школы вытащить и взять к себе в агентство. Там бы она получала много, а не жалкие крохи. Озирский Рониным хотел деньги дать, но они не взяли. Вот если Гета будет в фирме работать и зарплату приносить — тогда другое дело. Из неё и оперативник получится что надо — с такой-то физической подготовкой!

А если Маргарита Петровна не разрешит, можно подобрать должность, не связанную с риском. В этом смысле у шефа руки развязаны. Он что хочет, то и делает. Но Гетка пока никак не решится уйти из школы. Говорит, специально стала учительницей — третьей в семье после тёти Лиды и двоюродной сестры Галины Борисовны. С кондачка такие сложные дела не решаются. Нужно всё хорошенько обдумать. Вот кончится учебный год, и станет ясно, как поступать дальше.

Пока мы шли к палате Ронина, я вспомнил ещё одно своё задание. После массовой драки в Южном порту один из бандитов затаился в больнице. Он там лежал под чужой фамилией, но Андрей имел его фотографию. Мы пришли в больницу с одной из сотрудниц агентства. Она изображала мою мать. А я как будто потерялся в коридорах. Ходил, везде заглядывал, хныкал. Ну, как положено.

В конце концов, увидел я этого бандита на койке, и сразу его опознал. А ведь в справочном отвечали, что к ним никто из Южного порта, да ещё раненый в живот, не поступал. Потом Коробова арестовали и отвезли в больницу при СИЗО «Матросская Тишина». А ведь в больнице тоже охрана стояла, и служба безопасности у них своя была. Один из секьюрити точно был военным отставником. А толку-то? Взял «на лапу», как остальные.

К Ронину, конечно, не подобраться. Но попасть на территорию — ерунда. Между прутьями решётки свободно можно пролезть. Но в это время мы пришли на крыльцо, и Гета открыла дверь.

Тут ей опять пришлось выяснять отношения с парнем в камуфляже. Ему не поступало насчёт меня распоряжение от начальства. Я отошёл, сел на диванчик у кадки с пальмой. Подумал, что дождусь Андрея здесь. Всё-таки под крышей, и в тепле. Я вообще-то холода не боюсь. Зимой меня в шапку не всунешь, а вот сейчас опять знобит.

Гетка стояла уже с тремя военными, упрашивала пропустить меня, а те сомневались. Кругом бегали тётки, нагруженные сумками с всякими гостинцами. Сестричка в голубом халатике на бегу весело мне подмигнула. Правильно военврачи сомневаются, между прочим. Я мал, да удал.

Для Ронина, конечно, никакой опасности не представляю. Пропустить меня можно — ради Геты. Неужели она не знает, кого к отцу ведёт? Умная ведь девчонка, должна меня много раз проверить. Просто не хотят брать на себя ответственность. Трусливые они все какие-то.

М с Гетой познакомились, как я уже говорил, на Кремлёвской ёлке. А на Святки поехали к гадалке, в Дедовск. Звали бабку Анфиса Климовна Курганова. Озирский сказал, что она — не шарлатанка, а потомственная ворожея. Например, умеет гадать по курице. Конечно, и мать, и Гетка тут же загорелись идеей съездить к колдовке.