Инна Тронина - Четвёртая четверть

— Желательно, конечно, чтобы Щипач их опознал, — сказал шеф. — Если боится, пусть посмотрит из машины. Но я постараюсь обойтись без его участия. Не хочу рисковать ещё одним человеком. Значит, детей убили не на берегу пруда. Трупы откуда-то привезли. Щипач подбежал к гаишникам в двадцать часов тридцать пять минут. Отнимаем примерно полчаса. Получается, тела привезли туда примерно в восемь вечера. Это были мужчина примерно двадцати лет и сорокалетняя женщина. Они имели между собой значительное сходство. Предположительно, родственники. У них есть «Лада» девятой модели, красного цвета. Госномер неизвестен. Означенные граждане вытащили тела детей из машины, снесли вниз и утопили неподалёку от тропинки. Поскольку кузов машины был чистый, а погода в тот день стояла сырая, можно предположить, что ехали они недолго. Дети были убиты поблизости от водоёма. Вероятно, в квартире. Русланыч, если ты помнишь, я жалел, что не обшарили дома по горячим следам. Там должны были остаться следы крови…

— Андрей, а если они машину у пруда помыли? — предположил я.

— Русланыч, ты мог бы спокойно мыть машину, когда рядом находятся два тела? Лично я такого самообладания не имею. К тому же, эти двое вели себя очень нервно. Им хотелось поскорее оттуда свалить. Больше всего меня потрясло, что там была женщина, да ещё не молодая. Ладно, всякое бывает. Мы должны опираться на факты, а не на эмоции и предположения. В наши времена ко всему привыкаешь. В том, что женщина убивает девочку или хотя бы прячет её труп, ничего особенного уже нет. Матери своих детей кончают почём зря, бросают их в пустых квартирах на голодную смерть. Что делают с новорождёнными, я и говорить не буду.

— Да уж, не к ночи об этом вспоминать, — вздохнул я.

— Да, ведь на коже Ксюши были следы длинных ногтей! Помнишь? Я тогда предположил, что среди убийц была дама. Но потом решил, что маньяк отрастил длинные ногти. Это модно у «голубых». Нет, не хочется верить! Но придётся. Да, ещё мы предполагали, что Родион знал тех людей, с которыми пошёл в квартиру. Склонности к случайным знакомствам он не имел, был осторожен. Нужно узнать, с кем из них Колчанов был знаком — с парнем или с его родственницей. Хорошо, что парочка имеет приметную внешность. Например, веснушчатых всегда найти легче. К тому же, соседи знают, у кого есть красная «девятка». Непонятно только, в каком именно дворе их искать. Этим займутся мои ребята с Каширки. Завтра же позвоню родителям и бабушке Колчановых. Спрошу, есть ли у них знакомые с подобной внешностью, имеющие красную «Ладу». Хорошо, что убийцы не подозревают о существовании Щипача. Конечно, про розыск они знают, но опасности ждут с другого направления. Значит, были в резиновых сапогах. Одежда меня не интересует — её легко можно сменить.

— Щипач говорит, они в куртках были, в вязаных чёрных шапочках. Ничего особенного, таких много. Похоже, что просто с дачи вернулись.

Интересно, ведь Минкову тоже парень убил! А Логиневскую? Озирский будет всё это проверять, но уже без меня. Я буду лечиться, а то мать с ума сойдёт.

Шеф хотел ещё о чём-то меня спросить, но тут дверь открылась нараспашку. Появилась мать, а за ней с лаем влетел Вилька и запрыгал вокруг Озирского. Он просил поскорее пойти гулять. Мне от всего этого сделалось худо, и мать достала шприц.

— Андрей, у тебя укол лучше получится. Сделай, а? Я боюсь…

— Сделаю, Татьяна, сделаю.

Пока шеф мыл руки, я уже задремал. Всё, хватит, дудочки! Наконец-то я рассказал про Щипача. И про то, что он увидел в Новогиреево. Задание выполнил, описание возможных убийц добыл. Теперь пусть работают другие, а я буду спокойно болеть.

— Не будешь больше мучить Русика? — жалобно спросила мать, когда Андрей сделал мне укол и закутал в одеяло. — Ты же обещал. Ну, пожалуйста!

— Раз обещал, значит, не буду. Пусть спит. Я вернусь через полчаса.

Озирский в прихожей надевал ботинки. Во дворе ещё лежало много снега, но он вышел без шапки — только в кожанке. Сейчас он очень торопился — наверное, хотел побыть один.

— Андрюша, осторожнее, — предупредила мать. — У нас здесь молодёжь такая…

Она имела в виду Ленку Мартынову и её приятелей-сатанистов, про которых рассказывали всякие ужасы. Их группа называется «Чёрный Дракон» или как-то похоже. Алтарь у сектантов украшен статуэтками богов зла. Мать Ленки всё сильнее молится из-за этого, а отец с бабкой вообще рехнулись. Прошёл слух, что они приносят в жертву то ли детей, то ли животных.

Но Ленка мне говорила, что ничего они не приносят, и не собираются. Вот есть такая секта «Хабратц Хэрсе Хэор Бохер» — так они действительно приносят жертвы, только суицидальные. То есть человек сам себя убивает на алтаре, а перед тем пишет записку, что никого не винит. Эта секта относится к ветви восточного сатанизма. Они поклоняются божкам, одного из которых зовут Лилит. Это — женское воплощение Зла.

— Молодёжь? — усмехнулся Андрей. — Ничего. Тата, ты меня знаешь. Я их не обижу. Спи, Русланыч. Больше вопросов у меня нет.

Когда шеф ушёл, я вдруг проснулся и захотел есть. Мать принесла мне клубничный йогурт и творог. Я включил пультом телик, чтобы посмотреть «Дорожный патруль». Бывало, что и мать смотрела эту передачу вместе со мной и Андреем. Но вообще-то она такие ужасы не любит. Говорит, что потом всегда не заснуть.

На экране как раз кончался шоу-балет. Выступали рэйверы. Какие-то тощие девчонки тряслись на сцене, как под током. Потом вышли мулаты с красивыми фигурами, но на них посмотреть не дали — пустили рекламу. Мать пришла со стаканом молочного коктейля — для себя; забралась в кресло с ногами.

— На кухне выключила телик? — подозрительно спросил я.

— М-м, — промычала она, потому что как раз глотала. — Перегрелся.

— Испортишь — новый не куплю, — предупредил я на всякий случай.

Но тут реклама кончилась, и пошла заставка «Дорожного патруля». Клёвая передача, и ничего в неё страшного нет. Просто жизнь, без лакировки. Я спокойно могу её смотреть и ужинать, и Андрей тоже. А вот мать вся трясётся.

Конечно, у нас здесь, во дворе, я ещё не то видел. Один раз вечером гулял с Вилькой, и встретил Ольгу Сазонову. Это знакомая девчонка, мы видеокассетами меняемся. Так вот, она была зимой в одних трусах и в драном ватнике. А вид у неё был такой, что в страшном сне не приснится. Волосы раньше были пышные, до пояса. А тут голова оказалась обрита наголо, только спалённые клочья торчали. Тоже самое сделали с ресницами, и с бровями. И всё лицо — в крови, порезано бритвой.

Я по «мобиле» вызвал «скорую». И правильно, потому что Сазонова чуть не умерла. Хорошо, что меня встретила. Она потом упала в сугроб, и обязательно бы замёрзла. Её в больнице две недели откачивали, в себя приводили. К Ольке от её подруги парень хотел уйти. Сам напросился, она и не хотела. Так он в отместку наврал, что Олька к нему приставала.