Георгий Миронов - Гладиаторы «Спартака»

Предосторожности не были излишни. Криминальный мир Европы проявлял к совещанию повышенный интерес. Службы безопасности страны зафиксировали, в основном благодаря внедренным в уголовные круги своим агентам, проникновение в Литву «посланцев» оргпреступных группировок России, Украины, Белоруссии, стран Балтии, Средней Азии, Кавказа и Закавказья, а также Польши, Румынии и Болгарии. Предполагалось, что список стран неполный. Об истинном же количестве заброшенных в Литву «засланных казачков» можно было только догадываться.

Охотились не за аппаратурой подслушивания и подглядывания.

Главный приз для оргпреступной группировки, которая сумела бы проникнуть достаточно далеко, был ноутбук доктора Гюнтера Гросса, содержащий информационное досье на все правоохранительные органы Европы, полицию и милицию, органы государственной безопасности, структуры налоговой полиции и главное — досье и формы контактов с системами агентов, внедренных в криминальные сферы всех стран Европы.

Бандиты континента охотились за базой данных стукачей, чтобы уничтожить эту заразу в своей среде.

Но не меньших денег стоило и досье на действующих и находящихся в резерве офицеров правоохранительных органов европейских стран.

Сам кейс с ноутбуком стоил всего 3250 баксов, и его можно было купить в любом специализированном магазине Вильнюса.

Содержимое же ноутбука оценивалось знатоками в 500 миллионов долларов. Как произошла утечка информации (из Франкфурта или непосредственно из штаб-квартиры Интерпола в Лионе) о том, что генеральные инспектора по уставу организации возят повсюду с собой информационное досье на сотрудников правоохранительных органов и скрытую агентуру стран, подписавших договоры с Интерполом о сотрудничестве, — до сих пор неизвестно. Но факт остается фактом. Информация распространилась по континенту в течение суток, и в Вильнюс ринулись десятки искателей приключений, надеявшихся заработать свои 500 миллионов, завладев базой и продав ее той или иной мафиозной структуре.

Генеральные инспектора обязаны были возить, естественно, в сопровождении надежной охраны, такие чемоданчики повсюду, как президенты великих держав свои ядерные чемоданчики.

В любой момент мог возникнуть прецедент, случай, ситуация, когда от генерального инспектора могла потребоваться информация для принятия срочного решения. И он мог, находясь в любом уголке мира, тотчас выйти на связь с нужным человеком, получить необходимую информацию, дать нужные поручения.

Интерпол работал как часы. Сбоев у него не бывало.

О том, что у генерального инспектора был с собой и второй ноутбук, в Вильнюсе знали всего трое. Конечно, если не считать самого Гюнтера Гроссе и его ближайших сотрудников. В нем хранилось информационное досье на 367 тысяч наиболее опасных преступников, орудующих в странах Европы и объединенных в организованные преступные группировки. Там были отдельные досье на этнические группировки — афганскую и чеченскую, азербайджанскую и еврейскую, польскую и грузинскую. Там же были досье на банды, состоящие только из женщин, только из глухонемых, только из «голубых». Там было самое большое в мире досье на организованную цыганскую мафию, опутавшую своими шупальцами не только Европу, но и Азию, и Южную Америку. Там были наборы полной информации о «послах» мафии в правоохранительных органах — агентах, внедренных в эти органы оргпреступными группировками. Там были и особо ценные досье — на людей в правительственных кругах стран Европы, купленных криминалитетом.

Это досье оценивалось в 750 миллионов долларов США.

И тут была одна деликатная деталь. Если информацией из первого ноутбука Интерпол, как правило, делился по запросам правоохранительных органов Европы, предоставляя персональные сведения или используя их, получив поручение от полиции той или иной страны, то базой данных второго ноутбука Интерпол не делился ни с кем. Ее словно бы и не существовало. Потому что слишком велика была цена сведений о коррупционерах в высших эшелонах власти.

Тремя людьми, которые знали о наличии второго кейса с ноутбуком, содержащим сверхсекретное досье на европейскую мафию и ее секретных агентов, были:

1) выпускница Вильнюсской консерватории Рената Мелькайте, 27 лет;

2) глава картеля в Париже Иса Назимов, 47 лет;

3) известный автогонщик Юри Сюленис, литовец, вернувшийся из России после создания независимого литовского государства, не знавший литовского, но в силу своих спортивных талантов, мужского обаяния и умения заводить нужные знакомства уже получивший паспорт гражданина Литвы.

Юри Сюленис по кличке Князь (кличку он получил еще в России и не собирался от нее отказываться; под этой кличкой, кстати, его знали еще по России некоторые литовские авторитеты, что в значительной степени позволило ему сразу после переезда завести нужные знакомства в полиции и банковских кругах) обладал удивительными способностями к языкам. Свободно владея немецким и английским, он прилично, хотя и с акцентом, говорил по-французски. И уже через три месяца после переезда на историческую родину стал неплохо изъясняться на родном языке, хотя произношение еще было твердым. Но вот что значит, родной язык! Юри пришелся по душе многим. Мужчины считали за честь выпить с недавним победителем ралли Вильнюс — Тарту кружку пива, а девушки... Нужно было совсем ничего не понимать в мужчинах, чтобы не заметить его волевое, скуластое лицо, каштановые волосы, горящие карие глаза, заглядывающие в самую глубину девичьей души, и главное — его атлетической фигуры.

Рената заметила.

Не могла не заметить.

В кафе «Чюрленис», где на стенах висели репродукции картин великого литовца и по вечерам Рената Мелькайте играла опусы Чюрлениса, Юрий появился дня за три до описываемых событий.

Выпил пару кружек темного пива, — больше себе не позволял, несмотря на уговоры приятелей, — автогонщик должен быть всегда в форме. Но не ушел, когда друзья стали звать его посетить еще какой-то рыбный ресторанчик и отведать жареной форели. Все ушли, а он остался и весь вечер слушал Чюрлениса, Баха, Моцарта, Листа, Шопена, Шуберта — в исполнении Ренаты.

Когда около десяти вечера в кафе забрела девушка, торговавшая розами на длинных ножках, каждая ценой в доллар-полтора в пересчете с лит, он купил весь букет, долларов на двести, и преподнес Ренате после окончания ее выступления.

Как-то так естественно вышло, что по окончании выступления она присела за его столик поблагодарить за чудесные цветы. Он заказал бутылку отличного «Мозельского». Потом вторую...

Как Рената оказалась в объятиях Князя в собственной постели, она не помнила, зато на всю оставшуюся жизнь запомнила, что это значит — раствориться в сильном мужском теле. Ни до Князя, ни после него у нее не было и не будет такого мужчины. Сказать, что это было всепоглощающее счастье, значит все-таки ничего не сказать.