Джон Макдональд - Шустрая рыжая лисица

Идти по остывшему следу – занятие, сопряженное чаще всего со сплошными разочарованиями. Но на сей раз я бы этого не сказал. Расследование продвигалось весьма неплохо – возможно, потому, что нас было двое, и наши догадки, предчувствия, идеи дополняли друг друга.

Кэзуэлла Эдгарса мы нашли в Сосалито. По сравнению со своим фотоизображением выглядел он фунтов на двадцать потяжелее и жил в невообразимом беспорядке – настоящем хлеву, хотя и в дорогом доме, принадлежащем костлявой блондинке, которой уже основательно перевалило за пятьдесят. Одетая в крайне тесные брючки, она все время весело, по-девичьи подхихикивала. По ее словам, Кэсс как раз собирается хорошенько потрудиться, подготовиться к персональной выставке, которую она для него организует. Их музыкальная система была вполне способна разнести стены дома, будь он чуть похлипче. Дама щеголяла грязными лодыжками и немытой шеей; глаза ее, когда-то более темные, теперь явно выцвели. Судя по их поведению, оба они явно чего-то наглотались. В доме пахло как в старой прачечной. Все в этой парочке создавало впечатление неряшливости, безысходности и, пожалуй, даже опасности. Нетрудно было догадаться, что, продолжая вести такую непутевую жизнь, они рано или поздно устроят в доме пожар и будут визжать при этом от восторга, пока вдруг не обнаружат, что все выходы для них отрезаны. Дама не переставая болтала о «бедном старине Генри», который, кажется, был ее мужем, только я никак не мог понять, жив он или умер. В последнем случае вполне можно было предположить, что похоронен он прямо там же, во дворе, под сорняками. Эдгарс абсолютно ничего не знал о фотографиях, но без труда вспомнил о тех событиях:

– Ну, парень, это была сумасшедшая гулянка! А та киношная штучка – прямо настоящая лисица. Ну и лиса! Что, кто-то пытается прижать ее с этими картинками? Или вы этого не говорили?

– Нет. Не говорил.

– Помню, тогда Сонни махнул свою официантку на высокую брюнетку, я слышал, он сгорел? Да, тяжелый способ зарабатывать себе на хлеб. В любой момент может что угодно случиться – вот взял и сгорел. Где-то я об этом читал.

Думаю, ни один из них не заметил нашего ухода, а если и заметил, то не придал этому никакого значения. Оказавшись снова в машине, мы испытали облегчение.

– Вычеркните еще одного из этой команды, Дэна. Чудная парочка, вы не находите?

– Не надо, прошу вас, – едва слышно произнесла она.

– Да... как говорится, живут в тихом помешательстве.

– Трев...

– Что?

– Пожалуй, эта терраса принесла несчастье всем, кто там побывал. Сонни Кэттон, Нэнси Эббот, Карл Абель... и Кэзуэлл Эдгарс.

– Вроде наказания, ниспосланного свыше?

– Не знаю. Может быть.

Позвонив в Кармел, Дэна выяснила, что дом Макгрудеров был продан почти год назад. С газетной информацией тоже не слишком повезло. Но все-таки я кое-что раскопал. У Макгрудера был старший брат, который погиб на войне. А их отец изобрел какое-то хитрое приспособление, необходимое каждому мало-мальски приличному заводу. Года три назад Вэнс Макгрудер женился в Калифорнии на некой Патриции Гедли-Дэвис. По-видимому, она была из Лондона и помогала ему в качестве члена экипажа на небольших парусных шлюпках. Их нельзя было отнести к сливкам общества, но деньги у них водились, поэтому я легко отыскал в газетах сообщение о признании их брака недействительным. Появилось оно примерно через два месяца после той вечеринки.

Дэна Хольтцер сидела у меня в номере, сбросив туфли, подтянув под себя ноги и задумчиво сдвинув брови. Было воскресенье, и она только что поговорила по телефону с Лайзой Дин.

– Если принять во внимание существующий закон о разделе имущества супругов, – промолвила она, – это признание брака фиктивным выглядит весьма странно.

– Да, в самом деле.

– И вопрос решался на закрытом заседании – или закрытом слушании, как там это называется, где присутствуют только они сами, судья и адвокат, и в обстановке полного взаимопонимания судья выносит заключение, что фактически данный брак никогда не существовал или что-то в этом роде. А ведь Патриция не робкого десятка, скорее это властная, даже скандальная женщина. Она ведь была никем, но сумела выйти замуж за богача. Что же заставило ее сдаться без боя? И где она сейчас?

Ответов на эти вопросы у нас пока не было. Я решил, что в понедельник мы с Дэной разделим обязанности для экономии времени: она примется за регистр Ллойда, [3]поскольку Макгрудеры были связаны в свое время с парусным спортом, и, кроме того, под каким-нибудь благовидным предлогом попробует что-нибудь извлечь из сплетен, а я займусь осуществлением одной своей идеи.

День выдался дождливым и сумрачным, под стать настроению, царившему в большинстве контор, которые я посетил. Сыскные агентства не особенно нуждаются в декоре. Вероятно, они считают, что вряд ли их клиенты при выборе агентства будут исходить из качества драпировки. Большинство сотрудников таких контор – печальные, тихие, бледные, задумчивые типы. И действуют они обычно с такой же методичностью, что и люди, пришедшие опрыскивать ваше жилище жидкостью от клопов.

Направляясь в третье по счету агентство, я уже вполне освоился со своей легендой. Меня зовут Джонс, причем произносил я это с видом, свидетельствующим, что зовут меня как угодно, только не Джонс. Занимаюсь я «разработкой собственной программы инвестиций» (тут их взгляды несколько оживлялись). А моя молодая жена-итальянка путается с кем попало. Двух мужчин я знаю наверняка. Возможно, их даже трое. Мне нужен человек, который сможет тихо и незаметно сделать компрометирующие ее фотографии. Располагая такими снимками, я смогу поторговаться при разводе.

И везде повторялся один и тот же диалог. «Нет, сэр, мы этим не занимаемся». – «Тогда, может быть, посоветуете, куда мне обратиться?» – «Даже и не знаю, мистер».

Нужного мне сыщика я нашел лишь к вечеру. Преуспевающим я бы его не назвал даже с большой натяжкой. Было похоже, что и обедал-то он не каждый день. Жадность и тупость были прямо написаны на его лице. Скорей всего, его выгнали из полиции из-за профессиональной непригодности. Думаю, что и в качестве частного сыщика он вряд ли преуспеет. Он подвизался в одном из заштатных офисов, с обычным для таких заведений обшарпанным столом, почтовым ящиком, коммутатором с телефонисткой и секретарем-почасовиком. Соседство было соответствующее: мелкие агенты телефонных фирм, торговцы конфискованным имуществом, бижутерией и прочий сброд.

Выслушав мой рассказ, он взглянул на меня как беззубый крокодил на прогуливающегося по берегу реки жирного пса. Упускать случай ему явно не хотелось. После недолгого размышления он придвинул свой стул ко мне. Судя по дыханию, зубы у него были изрядно подпорчены и к тому же давно не чищены.