Джон Макдональд - Шустрая рыжая лисица

А может, я и правда зациклился на вечной охоте? Такого рода работа несовместима с нормальной, размеренной жизнью. Взамен веселого лепета детишек, взамен домашнего уюта, регулярных продвижений по службе и назначения в какой-нибудь там домовой комитет получаешь несколько, совсем немного минут настоящего удовлетворения, которые, может быть, и есть счастье. В моей работе есть, по-моему, влекущее чувство опасности, схватки с тайной один на один, какая-то романтика, что ли... У нашего дорогого Дядюшки Сэма 23 000 полиграфов – детекторов лжи. Но, подвергнув вас полному курсу обследований по Программе многоаспектных испытаний по выявлению личностных качеств, они теперь все равно не уверены, что знают вас досконально и с удовольствием прямо сейчас вогнали бы вас в гроб и заколотили крышку. Лежи себе, мол, полеживай, а через сорок лет мы тебя закопаем.

Иногда мне кажется, что я все меньше и меньше вписываюсь в огромную, разветвленную и жесткую структуру запрограммированного общества, а лет через пятьдесят таких чудаков, как я, будут просто отлавливать и, просверлив в черепе дырочки, делать благоразумными и благонадежными.

А ведь, как ни горько это признать, я и правда романтик. Видя ветряную мельницу, я, ей-богу, отдаю себе отчет, что это ветряная мельница, и все-таки яростно на нее бросаюсь... О Господи, о чем это я? Вернемся лучше к Лайзе Дин. Между прочим, вполне возможно, что она в эту историю влипла действительно совершенно случайно. Такое милое дитя.

– Во всяком случае, – произнес я вслух, – она старается создать образ милого дитяти.

Секунды две Дэна сидела и задумчиво кивала, а потом так и подскочила, уставившись на меня:

– Как вам это удалось?!

– Что именно?

– Вы прочли мои мысли! Откуда вы узнали, о чем я думаю?

– Чистое совпадение...

Она продолжала на меня смотреть. В глазах ее было недоверие и еще какое-то непонятное мне выражение, которое заставило меня несколько раз отвлечься от вялого движения по дорогам Калифорнии. И вдруг я совершенно явственно ощутил, что мои неожиданно проявившиеся телепатические способности сблизили нас, будто мы поднялись по лестнице узнавания сразу на несколько ступенек. Дэна, видимо, тоже почувствовала это, потому что вспыхнула и отвернулась. И не видя больше ее лица, я вдруг отчетливо вспомнил, как познакомился с темноволосой, сдержанной и решительной женщиной. То была незнакомка. Здесь, рядом со мной, была совсем другая, моя Дэна. Ее глаза, волосы, губы, тело и даже такой смешной, чуть вкось растущий зуб – все вызывало во мне нежность. Дэна. Единственная, неповторимая, не похожая ни на одну из моих прежних знакомых.

Санта-Росита – городок, чем-то схожий с Санта-Барбарой, только еще более незначительный, однако сейчас переживающий подъем деловой активности. Его жителей кормят электронная промышленность, производство пластмасс и туризм. Непередаваемо унылая вереница ослепительно-новых домов выстроилась на холмах, а вокруг понатыканы одинаковые легковые автомобили, возятся одинаковые дети, устраиваются однотипные пикники, а обитатели домиков любят одни и те же цветы и телепередачи. Ну просто пластиковый городок, населенный пластиковыми людьми, живущими в пластиковых домах, объединенных в районы, сеть которых скреплена узелками торговых центров. Если бы только эти скучные и самодовольные люди знали, как они выглядят со стороны!

Самые скучные телеграфные службы в мире наполняют их газетенки самовосхваляющей жвачкой. О радио и говорить не стоит. А их телевидение находится в зависимости от одобрения как минимум тридцати миллионов человек. А то, что нравится одновременно тридцати миллионам человек, о чем бы ни шла речь (за исключением разве что личных дел), хорошим быть никак не может. Их школы – это центры групповой подгонки под общепринятые стандарты, устроенные таким образом, чтобы искоренить дух непослушания и инициативу. Их церкви созданы для еженедельного выражения вотума доверия Господу Богу. Их политики – люди, милые донельзя, слова грубого никогда не скажут. Товары, которые они покупают, с каждым годом все более напоминают дешевые подделки, хотя с виду становятся все ярче. Тех же, кто еще ухитряется что-то читать, заставляют довольствоваться напыщенным брюзжанием безмозглых писак. А похлебка, составляющая меню их журналов, приготовляется по рецепту различных тронутых комитетов.

Так что, сами видите, просто некому задать им хотя бы один вопрос: где вы были, куда идете и стоит ли овчинка выделки?

Но покой этого сонного царства ничто не нарушает.

И каждый год они смиренно и чистосердечно заполняют кучу всевозможных анкет и прочих бумажек. И каждому на всю жизнь присваивается определенный номер.

Так что же, их, как Спящую Красавицу, надо разбудить нежным поцелуем? Они, правда, испытывают некоторое беспокойство по поводу подрастающего поколения. Господи, почему же, мол, дети не могут оценить по достоинству этот лучший из миров? И чего не хватает этим неугомонным юнцам?

Но в результате каких-то алхимических опытов богов неизмеримо возросло количество детей, коэффициент умственного развития которых достиг небывалого уровня. У этих детишек очень холодный взгляд. И именно они в один прекрасный день бросят играть с транзисторами, диодами и микросхемами и начнут задавать неприличные вопросы. Или же создадут машину, которая будет их задавать.

Но пока Санта-Росита существует по-прежнему. Словно некий циничный гений спроектировал под солнцем огромный комплекс исправительной колонии, а вместо сторожевых башен и колючей проволоки организовал целенаправленное электронное вещание на определенной частоте, днем и ночью убеждающее заключенных: «Вы на вершине блаженства! Будьте счастливы! Если вы не можете быть счастливы здесь, вы просто нигде не будете счастливы! Голосуйте! Потребляйте! Жертвуйте! И не забудьте пользоваться своим личным номером!»

Мы въехали в город с севера в четыре часа дня. Был первый вторник марта. Я снял для нас два одноместных номера в мотеле. Дэне нужно было позвонить мисс Дин, а мне – попытаться связаться с Мендесом. После недолгого размышления я решил не звонить через коммутатор мотеля. Осторожность во всем стала моей второй натурой. Никогда не оставлять ничего, за что можно было бы зацепиться и выследить тебя. Если есть выбор конечно.

Чистый девичий голосок ответил:

– "Гэллахер, Розен и Мендес". Добрый день.

– Э-э... Можно поговорить с мистером Мендесом?

– Минутку, сэр.

– Добрый день. С вами говорит секретарь мистера Мендеса. Чем я могу вам помочь?

– Пожалуйста, мне бы хотелось поговорить с мистером Мендесом.

– Он сейчас разговаривает по другому телефону. Может быть, я вам перезвоню или вы подождете?