Джон Макдональд - Шустрая рыжая лисица

– А что насчет развода?

– Это довольно грязная история, Трев, – неохотно процедила Дэна.

Я понял, что мне пора ей кое-что объяснить, потому что порядком устал вытягивать из нее сведения. Взяв ее за руки, заставил сесть на стул. Она удивленно уставилась на меня.

– Позвольте вам кое-что объяснить, мисс Хольтцер. Это дельце от начала до конца довольно грязное. И взяться за него меня заставили не сногсшибательные чары Лайзы Дин. Решающим аргументом было то, что в помощь мне она прислала именно вас.

– Что? Что вы такое говорите? – Ее смущение было неподдельным.

А я продолжал:

– Вы выглядите такой стойкой, цельной, сдержанной. У вас вид очень порядочного человека. Рядом с вами чувствуешь себя просто немытым бродягой. Я оцениваю людей, повинуясь своим эмоциям, как бы ни пытался это отрицать. И мне хочется произвести на вас впечатление, Дэна, хотя бы тем, что я профессионал, поэтому оставьте, пожалуйста, свою эмоциональную манеру изложения фактов.

Я присел на кровать.

– Так что же там за грязная история с разводом?

Она повела плечами.

– Проныра ничего не знает наверняка. Всего лишь сплетни, полученные через вторые и третьи руки. Пэтти Макгрудер будто бы пригласила Нэнси Эббот погостить в Кармеле, влюбилась в нее и по существу держала ее там в качестве пленницы. И якобы Вэнс не вмешивался в ход событий, чтобы впоследствии иметь доказательства того, что Пэтти вступила в брак с ним обманным путем, скрыв свои истинные склонности. Использовав Нэнси – Проныра все время называла ее «эта бедная больная крошка», – Вэнс получил эти доказательства, и Пэтти уже не смогла противиться разводу. Все было проделано очень ловко и без всякой огласки.

– Вот оно что... Теперь понятно, почему Нэнси кричала мне, что Пэтти все время держала ее взаперти.

– Да, пожалуй. Слушайте дальше. После развода Пэтти уехала. Как сказала Проныра, «слиняла». Несколько недель назад кто-то будто бы видел ее в Лас-Вегасе. Есть там такое местечко под названием «Четыре тройки». Она там, кажется, деньги разменивает. Трудно сказать, насколько точны эти сведения, поскольку у нее там немного шансов повстречаться с кем-либо из старых знакомых. О снимках миссис Т. Мэдисон Девланэ ничего не знает, по крайней мере в разговоре о них не упоминала. Мне еще повезло, что я ее застала – на этой неделе она с мужем и еще одной супружеской парой улетает на Гавайи. У четы Девланэ там яхта. Похоже, там собирается большая компания.

– Вы хорошо поработали, Дэна.

– Спасибо. У них дома очень красиво... А она и вправду жутко напилась. А что новенького у вас?

– Как вам сказать... Возможно, я напал на след человека, который делал эти снимки. Но он жил за триста миль отсюда. Теперь, пожалуй, можно предположить, что фотографии делались по заказу Макгрудера. Но я пока не могу доказать, что между Макгрудером и фотографом существует какая-либо связь. Правда, один факт заставляет меня думать, что я на верном пути... Фотограф мертв.

– Вот как?

– И вот какую логическую цепочку можно выстроить. Предположим, он оставил себе один комплект снимков – для потехи, удовольствия ради или на память. После его смерти снимки попадают в руки некоего типа, который... ну, дальше ясно.

– Да, конечно.

– Возможно, имя этого человека Д.С. Айвз, и жил он в Санта-Росите. Надо выяснить, был ли у него простонародный британский акцент, тогда многое встанет на свои места.

– Именно этим мы теперь и займемся?

– Да, только, пожалуй, по дороге в Санта-Роситу сделаем одну остановку.

Во вторник мне предстояло немного поразмяться. Ясным, хорошим утром без особого напряжения я взобрался по склону горного хребта. Начался прилив, волны с шумом разбивались о подножие скалы. Подтянувшись, я ухватился за ствол невысокого дерева, явно страдавшего от постоянного ветра, и залез повыше, чтобы осмотреться. Солнечная терраса Чипманов была передо мной как на ладони – внизу, под углом примерно в тридцать градусов. Хотя, поразмыслив, я понял, что от меня до нее – не меньше трехсот футов. Все выглядело как на слишком знакомых мне фотографиях. В довершение сходства на голубоватом выгоревшем надувном матрасе раскинулась обнаженная женщина. От западного ветра ее защищали стена и дополнительный заслон – блестящий металлический экран, который к тому же концентрировал солнечное тепло. Дама была весьма внушительных размеров, прямо-таки гигант, с телом цвета поджаренных кофейных зерен, отбеленными волосами, необъятными бедрами и мощными плечами. Скорее всего, это была миссис Чипман, предоставившая Карлу свой домик для интимного свидания со знаменитостью. Странно было видеть эту солнечную террасу расцвеченной такими яркими красками – после того как я столько раз видел ее черно-белой. Женщина лежала ко мне лицом, глаза ее были скрыты солнцезащитными очками. На цементном полу рядом с надувным матрасом стоял недопитый стакан с чем-то вроде томатного сока.

Террасу можно было видеть только с того места, где я стоял. И дама, естественно, имела все основания полагать, что за ней никто не наблюдает. Я осторожно отодвинулся назад и, обернувшись, глянул вниз. Отсюда была видна задняя часть нашей светло-серой машины. Прежде чем спускаться, я решил повнимательнее обследовать это место, откуда были сделаны фотографии. Я, конечно, понимал, что по меньшей мере нелепо было надеяться найти здесь какие-то улики спустя полтора года. И все же мне удалось кое-что обнаружить. Из каменной расселины я извлек помятую картонную коробку, когда-то желтую, а теперь выцветшую, почти белую – солнце и дождь сделали свое дело. На ней можно было различить еле заметную надпись: «Кодак – Плюс-икс Пэн».

Захватив с собой коробку, я спустился вниз и, усевшись за руль, протянул ее Дэне. Сдвинув брови, она принялась рассматривать мой трофей и вдруг, осознав, что это такое, взглянула на меня со странным выражением.

– Эта коробка, как находка археолога, вновь оживила все происшедшее. Те снимки стали реальнее. Словно... Привет из прошлого.

– Вы слишком впечатлительны, Дэна. Относитесь к этому проще.

Но она продолжала:

– У меня ощущение, что вы оживляете призраки. И это не очень-то этично, Тревис. Люди кажутся такими беззащитными перед вами. Это как бы принижает их. А вы, вероятно, чувствуете себя чуть ли не вершителем их сует. В этом и состоит прелесть вашей работы?

– Не знаю.

– Но ведь так или иначе она приносит вам удовлетворение, правда?

– Лучше оставим эту тему, хорошо?

– Простите. Я не знала, что вам неприятно...

– Так мы оставим эту тему?

– Хорошо.

Чертовски раздосадованный, я на большой скорости погнал машину в южном направлении. Моя спутница притихла. Со времен популяризации теории Фрейда мы все слишком увлекаемся прощупыванием друг друга в поисках уязвимых мест. Хотя всем хочется одного; чтобы его приласкали и успокоили.