Антон Чиж - Машина страха

– А, вот и Верочка Ланд. – Погорельский улыбнулся ей с поклоном.

– Горничная? – из вежливости спросил Ванзаров.

– Компаньонка Афины Петровны… Кажется… Потом познакомлю…

Девушка приветливо ответила доктору, с некоторым интересом взглянула на незнакомого господина и пошла устраивать поднос на чайном столике. Доктор достал часы на цепочке.

– Ну, сейчас начнем. – Он огляделся. – А где же наш скромный юноша? Опять прячется… Сейчас найдут…

Погорельский отправился в малую гостиную. Ванзаров наконец был свободен. Издалека на него посматривала Волант. Мадемуазель сидела в вольной позе, приложив указательный палец ко лбу, словно в размышлениях. Хованский тихо и весело что-то обсуждал с Клокоцким. Мурфи прогуливался по гостиной, поглядывая на предмет, прикрытый черным платком, словно его притягивала магнетическая сила.

Прибытков вернулся с Афиной под руку.

– Господа, прошу занимать места, – сказал он, не взглянув на Ванзарова.

Помогая даме сесть, редактор отодвинул стул. Сам же ушел за противоположный конец стола. В гостиной появилась Вера Ланд без фартука, села рядом с Клокоцким, который оказался между ней и Афиной. Мурфи уселся по правую руку от мадам Иртемьевой, Хованский разместился рядом с ним. Но прежде усадил по соседству мадемуазель Волант, рядом с которой оставался незанятый стул. Ванзаров ждал, когда для него найдется местечко. Прибытков милостиво указал сесть по левую руку от себя.

Оставалось три стула.

Погорельский вернулся с господином, которого не успел представить Ванзарову. Момент был уже не слишком подходящий: все за столом. Да и юноша не слишком горел желанием знакомиться. К сожалению, ему пришлось сесть слева от Ванзарова. Сверчков сдержанно поклонился и старательно отвернулся. Всем видом показывая независимость и решимость довести порученное дело до конца. Как настоящий правовед.

Доктор занял предпоследний стул, по правую руку от Ланд. Остался только один свободный, между ним и Прибытковым. Как бы во главе заседания.

– Начнем, господа, – сказал редактор.

Ванзаров не сразу понял, откуда появился звук. Члены кружка пели тихую мелодию, почти не разжимая губ. Пели слаженно, как давно выученную. Мелодия была знакома, но какая именно, понять трудно. В музыке Ванзаров разбирался не слишком. Хорошо помнил лишь каватину из «Нормы».

Пение длилось минут пять, когда в гостиную медленно вошел Иртемьев. Он был в сорочке, ворот расстегнут, сам сосредоточен, глаза закрыты. Сел на свое место и откинулся на спинку стула. Зашипела серная спичка, Прибытков зажег свечу. Неслышно отодвинув стул, мягкими шажками добрался до стены и выключил электрический свет.

Тьма упала. Огонек свечи ослеплял. Разобрать что-то почти невозможно: между участниками сеанса расстояние было не менее вытянутой руки. Мелодия все еще звучала.

– Ш-ш-ш… Начинается, – послышался голос Прибыткова. – Иона Денисович вошел в транс…

Настала тишина.

Дрогнул язычок пламени.

Служа в сыскной полиции, Ванзаров повидал всякое. Кроме спиритического сеанса. Свежий взгляд и новые впечатления были гарантированы. Он помнил основные правила поведения сеансеров, не зря же столько читал «Ребус». Следовало обострить чувства, не говорить лишнего и внимательно наблюдать. Когда явления произойдут, не бояться и не выражать бурных эмоций. Стараться держаться ровно и контролировать происходящее. Может случиться что угодно. Пронесется порыв ветра, или кто-то дотронется в темноте, или возникнут таинственные звуки, или вещи сами собой сдвинутся с места, или проявится чья-то белая рука. Да мало ли что. Главное, верить и ждать. Тогда обязательно что-то произойдет.

– Вот! Свет!

– Я тоже вижу!

– Что-то вроде молнии проскользнуло…

– Тише, господа, спокойней…

– Сегодня так быстро началось…

– Иона Денисович силен…

– Видите, видите, точечный свет…

– И вспышки…

Со всех сторон раздавались голоса. Ванзаров не видел ничего. Он старался не смотреть на свечу, чтобы глаза привыкли к темноте. В ней не было ничего, кроме темноты и смутных силуэтов сеансеров. Быть может, рациональное сознание, как пугало ворон, гнало от Ванзарова неопознанные явления. А ему так хотелось увидеть хоть что-то. Чтобы рассказать Лебедеву. Явления показывались кому угодно, только не ему.

– Говорить…

Голос Иртемьева, слишком глухой и натянутый.

– Алфавит, господа, подайте лист, – попросил Прибытков.

Под свечкой проявился Клокоцкий и сдвинул лист. Редактор поставил на него карандаш вертикально, упираясь пальцем в тупой конец и уткнув грифель в букву «А».

– Спрашивайте, господа! – Ванзаров узнал голос доктора.

– Кто говорит с нами?

Прибытков начал медленно двигать карандашом мимо букв. На «Л» раздалось три щелчка. Звук был сухой и неживой, так пальцами не щелкнуть. Он тут же перевел на «И», затем на «З» и на «А».

– Это Лиза… Лизонька Прибыткова. – Голос редактора заметно дрогнул. – Ты здесь, Лиза?

Раздалось три щелчка. Затем еле слышный хлопок и сразу металлический стук.

– Какая сильная манифестация! – кажется, проговорил доктор.

– Несомненно она, – сказал Прибытков. – Лиза снова помогает нам… Ее талант теперь проявляется в новом качестве… Спрашивайте, спрашивайте, господа…

В темноте можно было различить мужские и женские голоса. Но и только. Ванзаров ждал, когда Сверчков задаст свой вопрос, но юноша помалкивал. Духу хватило лишь на то, чтобы пойти наперекор запрету.

Вопросы сеансеров были на удивление примитивные: где потерянная вещь, когда вернут долг, что будет с погодой. И тому подобное. Никто не спросил про куда более любопытное: есть ли жизнь после смерти и вообще, как там, за гранью нашей реальности. Вероятно, спрашивать о таком не разрешалось. Да и сами ответы были обтекаемы и бесполезны. Ванзарова подмывало спросить, как там дела у Сократа. Или передать старику привет.

– Лиза, ответь: среди нас есть зло? – напряженным голосом спросил Прибытков.

Ответ, который был прочитан по стукам, гласил: «зло с тобой».

– Лиза, ответь: зло рядом со мной?

Вопрос прозвучал остро: рядом с Прибытковым сидел Ванзаров. И хозяин дома, медиум. Вдруг кто-то из них окажется злом… За себя Ванзаров ручался…

Три стука. Пауза, один стук на неверной букве.

Три стука.

– З-л-о-в-е-з-д-е, – прочел Прибытков законченный ответ. Что было и без сеанса известно. Редактор не хотел отступать: – Лиза, ответь: из нас кто-то умрет?

Прозвучало три щелчка. Ответ однозначный: «да».

– Скажи, кто среди нас умрет?

– В-с-е, – собрал вслух буквы Прибытков.

Тут логика не могла не согласиться: действительно, умрут все. Рано или поздно. Такая новость вряд ли заслуживала сидения в темноте и общения с неведомыми силами. У Ванзарова буквально сняли вопрос с языка.