Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Ланни всегда находил предлог, чтобы уйти. Кипа бумаг, над которыми великий человек работал в постели, всегда была намеком, и ни разу не вынуждало его прекратить разговор с этим агентом. И теперь он хотел поговорить. «Я не вижу вас очень часто», — сказал он. — «Вам трудно бывать здесь в военное время?»

— Дело моего отца является достаточным предлогом для Великобритании, и что касается Виши, я скорее думаю, что Уикторп захочет послать меня туда и найдет способ всё организовать.

— Вы планируете снова посетить Германию?

— Я не уверен. Они знают всё о помощи моего отца Британии, и дело с эсминцами сделает американцев еще менее популярными. Вероятно, я поеду в Швейцарию и свяжусь с Гессом, он может приехать ко мне туда или пригласить меня в Германию, чтобы увидеть фюрера. У меня сильная связь с Руди из-за нашего интереса к парапсихологии.

— Вы серьезно относитесь к этим вещам?

— Я отношусь к ним очень серьезно, хотя я не утверждаю, что знаю, что они собой представляют. Могу только сказать, что у меня были опыты, которые никто не может объяснить. Я не буду говорить вам о них, потому что мы можем говорить всю ночь, и ваш график завтрашнего дня будет выбит.

«Это ничего нового для моих секретарей», — заметил Ф.Д.Р. с одной из своих усмешек. Он испытывал какое-то неистовое удовольствие, чтобы вырваться из упряжи. Не так часто это бывает в эти трагические дни. Ланни подумал: «Бедная душа!» и хотел бы остаться и попытаться помочь. Но он знал, что будет говорить президент: «Никто не может делать то, что вы делаете за границей».

«В этот момент», — продолжил шеф, — «важный вопрос, может ли Гитлер получить плацдарм на Британских островах. Билл Донован, чье дело это выяснить, говорит мне, что у немцев недостаточно десантных кораблей, и они не смогут построить их вовремя, британский флот разгромит их, если они не смогут получить полный контроль над небом. Мы должны знать об этом в ближайшие пару месяцев. Когда вы планируете вернуться?»

— У меня есть дела с картинами, на которые нужно обратить внимание. Это займет пару недель, если только вы не потребуете меня раньше.

— Мне, возможно, придется уехать, чтобы немного отдохнуть. Мой врач беспокоится, потому что я загоняю себя, и когда это происходит, я простужаюсь, даже в середине лета.

«Я согласен с вашим доктором», — сказал Ланни, улыбаясь в свою очередь. — «Я подожду, пока вы не вернетесь и не проинструктируете меня».

«Хорошо», — был ответ. — «Я всегда думаю о том, что вы для меня можете сделать».

Он сердечно протянул руку, и Ланни сжал ее. — «Позаботьтесь о себе, губернатор, вы нужны всему миру».

«То же самое для вас», — был ответ. — «Я не буду говорить про весь мир, но вы нужны мне , и это не грубая лесть».

Большой порт и промышленный центр Балтимор, который называет себя Монументальным городом, и известен всему миру как город иволог, как птиц, так и бейсбольной команды. Балтимор находится в двухстах пятидесяти километрах к северу от Вашингтона. Это был дом друзей Ланни Холденхерстов, и у него было постоянное приглашение навещать их, когда он бывал рядом. Приглашение несколько смущало, потому что Лизбет, семейная любимица, все еще не оставила желания выйти за него замуж, а Ланни пришлось откровенно объяснить отцу, что он не собирается жениться. Если бы он руководствовался своими собственными предпочтениями, он бы избегал соблазнов и искушения. Но ситуация осложнялась тем фактом, что Реверди Джонсон Холденхерст был одним из самых крупных акционеров Бэдд-Эрлинг Эйркрафт и источником нового капитала, который был очень необходим в этом кризисе, когда индустрия самолетов расширялась с никогда не виданной скоростью.

Президент публично потребовал пятьдесят тысяч самолетов. Это звучало как шутка, или немного бахвальством для большей части мира. Но инсайдеры обнаружили, что это серьезно, и если они не знали должного масштаба, то армия и флот и многие чиновники продолжали звонить и поднимать шум. Если по какой-то причине вы не могли двигаться достаточно быстро, они начнут сманивать ваших лучших людей от вас, потому что «ноу-хау» было важной задачей, без которой никто не мог обойтись. Они буквально пытались всучить вам деньги. Миллионы, десятки миллионов. Но Робби боялся государственных денег и бюрократов, которые его обрабатывали. Они всегда связывали его, и каждый день устанавливали бы более жесткий контроль над бизнесом, рассказывая ему, что он может делать, а что нет. Он предпочитал частные деньги, потому что верил в частный бизнес и людей, которые были довольны дивидендами и не интересовались управлением.

Робби сказал по телефону: «Реверди попросил еще один пакет акций. Заезжай и поприветствуй его». Когда Ланни появится, его отец спросит: «Ты видел Холденхерстов и как они?» За этим были тонкие замыслы, поскольку Робби и его жена были убеждены, что Лизбет будет правильной женой для Ланни, и они не отказались от надежды, что он передумает.

И снова у Реверди возник внезапный интерес к старым мастерам. У него не было такового, когда он и его дочь впервые приехали в Канны менее двух лет назад. И было трудно поверить, что человек будет тратить деньги в больших количествах только в надежде получить зятем не слишком подходящего искусствоведа. Ланни подумал, что это может быть первый раз в жизни милой и доброй Лизбет, чтобы она очень хотела чего-то и не могла этого получить. Ланни прожил свою жизнь среди привилегированных детей и был знаком с требованиями, которые они предъявляли. И суетой, когда их желания были сорваны. По сравнению с некоторыми из дел, которые он видел и слышал на Ривьере, эта интрига Холденхерстов была наивной и трогательной, что-то из истории Элси Динсмор [12] [12] представляет собой детскую книжную серию, написанную Мартой Финли (1828–1909) между 1867 и 1905 годами. .

Реверди рассказал Ланни, какие картины он хотел, и Ланни был в их поиске, и составил список из полудюжины картин. Это были не те вещи, которые можно послать по почте. Нужно было ответить на вопросы. Поэтому следующим утром, позвонив по телефону и убедившись, что визит будет приятным, он отправился на первый поезд в Балтимор, а шофер Холденхерстов встретил его на станции. Будучи демократической страной, шофер рассказал ему последние новости о городе и спросил о старом континенте, источнике всех неприятностей. Ланни тоже был демократичным, но не мог это показать. Когда он встречал незнакомцев, он всегда был любителем искусств, au- dessus de la m e l e e [13] [13] над схваткой (фр.) . Но он мог рассказать, что чувствуешь, когда тебя бомбят и как лондонский народ переносит это. Всюду в Америке он мог быть уверен во внимательной аудитории для разговора по этому вопросу.