Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Над седлом горы тропы почти не существовало. Внизу были видны отблески света, и после того, как они спустились и пробрались через густую чащу, они натолкнулись на крошечную поляну в сосновом лесу. Там светился небольшой костер, и сидели два человека. Вожак уже обменялся с ними сигналами, и теперь на свет вышла группа из пяти человек. На каждой стороне костра был бревно, и вожак скомандовал своему пленнику: « Asseyez-vous».

Руки Ланни замёрзли на высоких переходах, и теперь они были странно онемевшими. Он сказал: «Я боюсь, что я отморозил себе руки». Вожак скомандовал, чтобы его развязали, и крепкий парень, который отвечал за эту работу, повиновался без слов. Он обвязал веревкой лодыжку Ланни и сел на нее, не давая ему никаких шансов. По форме и цвету рук этого человека Ланни принял его за крестьянина. Сидя на бревне и растирая руки и запястья, заключенный мог изучить их всех. Двое, он решил, должны быть докерами или судостроителями, мускулистые ребята с мозолистыми руками в шрамах. Остальные были, скорее, интеллектуалами или служащими. У одного был сильный лигурийский акцент, знакомый жителю Мыса Антиб с детства.

Вожак был человеком с тихим голосом, но с железной волей на вид лет тридцати или около того. Ланни казалось, что он слышал его голос раньше, но, должно быть, это было давно. Ланни был общительным и, должно быть, встречал тысячи людей здесь на южном побережье Франции. Быстро смекнув, что самым вероятным местом, которое пришло ему в голову, была рабочая школа, которую вёл Рауль Пальма, и которую Ланни помогал финансировать что-то вроде полутора десятилетий. В то время сотни молодых пролетариев и несколько белых воротничков сидели на уроках в шатком старом складе, отремонтированном и чистом. Они спорили и отстаивали свои доктрины и партийные линии, и имели ссоры и расколы, которые приводили директора школы и его преданную молодую жену почти в отчаяние. До недавних лет Ланни свободно с ними общался, называл их всех «товарищами» и пытался смягчить их страсти. Любопытный результат, если теперь какой-нибудь их фанатик решил наказать его за измену делу!

Ланни имел дело с подпольем сначала в Германии, затем в Испании и Франции. Но всегда он действовал через посредника, которому доверял. И вот первый раз он присутствует на тайной сходке. Это было больше похоже на сцену в пьесе или в кино, чем на что-либо в реальной жизни. Все шесть мужчин были в черных масках, с отверстиями для глаз и щелью для рта. Они их не сняли, и Ланни получил некоторое утешение от этого факта, считая, что они определенно ещё не решили его убрать. По крайней мере, у него была возможность защитить себя. Он усиленно думал, так как знал, что настало время, когда ему придётся противопоставить свои аргументы аргументам шестерых своих противников.

«Мсьё Бэдд», — сказал вожак без каких-либо предисловий, — «не могли бы вы рассказать нам, чем вы занимаетесь во Франции?» Это собиралось быть вежливой беседой. А вежливость была специальностью Ланни Бэдда. — « Mais certainement, Monsieur. У меня есть несколько дел. Я искусствовед, покупаю картины старых мастеров для американских коллекций. Иногда я занимаюсь делами своего отца, который производит самолеты и много их поставил французскому правительству с самого начала войны до её конца. Кроме того, вы должны знать, что моя мать имеет свой дом в Жуан-ле-Пэн, и я прожил там большую часть своей жизни, с тех пор, как меня ребенком носили там на руках».

— Каковы ваши политические взгляды, мсьё Бэдд?

— Раньше у меня были политические взгляды, сударь, но я обнаружил, что живу во времена раздоров и нетерпимости, поскольку я мирный человек, я решил ограничиться изучением картин. Я принимаю участие в формирование нескольких больших коллекций, которые найдут свое место в музеях в Соединенных Штатах и, я надеюсь, помогут повысить культурный уровень этой страны.

— Вы не принимаете участия в политике?

— Нисколько. Месьё. Люди пытаются вовлечь меня в дискуссии, и когда они это делают, я вежливо слушаю то, что они говорят, и рассказываю им, что у меня своя специальность, и оставляю решение социальных проблем тем, кто более компетентен в решении этих проблем.

— Вы много путешествовали по Германии?

— Да, месье.

— И вы лично знаете Гитлера?

— Он был одним из моих многих клиентов. Он купил полдюжины работ Марселя Дэтаза, великого французского живописца, который был моим отчимом, как вы, возможно, знаете, и который погиб на войне, спасая la patrie.

— Вы никогда не обсуждали политические вопросы с Гитлером?

— Месьё, никто не обсуждает политических вопросов с герром Гитлером, его слушают, часто в течение нескольких часов. Я дослушался до такого хорошего результата, что он попросил меня найти ему хорошие образцы картин австрийского художника Дефреггера, который рисует крестьян. Я не мог найти ничего плохого в этом, и он заплатил мне обычную комиссию в десять процентов.

— Вы тоже знаете Геринга?

— Я впервые встретил генерала Геринга, когда он посадил в тюрьму моего еврейского друга. Я смог убедить его выпустить этого друга за высокую цену. А затем он заинтересовался моим суждением как искусствоведа, и нанял меня, чтобы продать некоторые его картины в Нью-Йорке и купить для него некоторые образцы американских картин.

«Вы, кажется, очень успешно умеете убеждать людей, мсьё Бэдд». — В тоне был сарказм и звучал намёк: «На этот раз вам может показаться это не так просто!» Инквизитор продолжил: «Вы были с Гитлером и Герингом в Париже, не так ли?»

Ланни подумал, у них хорошая служба разведки! Обычно он был бы рад, но только не сейчас. Он ответил: «Меня пригласили встретиться с герром Гитлером в отеле Крийон, и я пошел».

— Говорить с ним о картинах?

— Я не мог знать, о чем он хотел поговорить. На самом деле, он восхищался Наполеоном Бонапартом.

— И ничего о политике?

— Он рассказывал о своих планах, и я был смущен, потому что я не хотел этого знать.

— Вы говорил с ним о них?

— Мне не сказали, что это конфиденциально, и я ответил на любые вопросы, которые мои друзья задавали по этому вопросу.

— Вы недавно были в Виши, мсьё Бэдд?

— Я путешествую по всей Франции. Я купил три картины в Виши за последние несколько месяцев.

— Вы встретили Лаваля, не так ли?

— Мсьё Лаваль владеет прекрасной коллекцией старых исторических картин в Шательдоне, и он был достаточно любезен, что позволил мне увидеть её.

— Вы также посетили Дарлана. У него есть картины?

— Адмирал Дарлан был гостем в доме моей матери почти двадцать лет назад, я напомнил ему об этом и попросил его, сможет ли он сделать мне одолжение, чтобы я мог попасть в дом своей матери, в эти времена с транспортом большие сложности.