Эптон Синклер - Приобретут весь мир

Но Ланни больше никогда не вернулся в этот книжный магазин. В фойе отеля он встретил даму.

Она сидела в одном из больших мягких обшитых бархатом кресел, стоявшем в месте, где он должен был выйти из столовой. И когда она увидела, что он идет, она встала, очевидно, ожидая его. Поэтому он смог хорошо рассмотреть ее, и ему это было не трудно. Она была молода, по его оценке, около двадцати пяти. Для француженки она была высокой. Стройная брюнетка с прекрасными темными глазами и с нежными и утончёнными чертами лица. Она была просто одета в твидовый костюм и носила маленький берет их того же материала. Настоящая леди, по его оценке, ничего на показ, никаких драгоценностей, и если и был макияж, то его не было заметно.

Она подошла к нему и спросила: «Мсьё Бэдд, я полагаю?» Ланни ответил: «Да».

— Мсьё Бэдд, я являюсь секретарем мадам Латур из стариной семьи этого города, друзей семейства д'Авриенн. Они рассказали нам о вашем визите и о том, что вас интересуют старые картины.

— Это правда, мадемуазель.

— Картины д'Авриеннов было бы трудно купить, и мадам Латур отправила меня сказать вам, что у нее есть коллекция, не такая большая, но высокого качества, и ей очень хотелось бы, чтобы вы ее посмотрели.

— Меня это интересует, мадемуазель, кто там художники?

— Во-первых, есть очень хороший Антуан Ленен.

— Действительно? Он не так часто встречается. Вы уверены, что он подлинный?

— Его осматривали многие люди, которые понимают толк в искусстве, и я никогда не слышала, чтобы они задавали такой вопрос.

«Что ж, это меня очень интересует, мадемуазель». — Ланни не добавил, что мадемуазель тоже заинтересовала его. У нее был необычайно приятный голос, неотразимая улыбка. Некоторое время он не пользовался обществом дам, кроме пожилых дам из окружения своей матери. Дамы Виши произвели на него впечатление назойливых приставал. Но здесь, по-видимому, были те, кого не коснулись фурии войны и завоеваний. «Когда я могу посмотреть эти картины?» — спросил он.

— В любое удобное для вас время. Сегодня вечером, если хотите.

«А если освещение не будет хорошим», — начал он.

— Я уверена, что освещение будет адекватным.

— А где это место?

— Это в нескольких километрах от города, но легко добраться. У меня есть машина мадам, и я буду рада довезти вас и вернуть обратно.

— Это очень мило. Я рад принять ваше предложение.

Действительно, как умудрённый опытом человек, знающий все мошенничества Европы, Ланни должен был задуматься на несколько мгновений и, возможно, расспросить портье или служащих отеля. Во Франции был большой дефицит мужчин, а женщины так изголодались и не останавливались ни перед чем. Там не было и избытка денег, и они были не у всех, а те, у кого их не хватало, также не останавливались ни перед чем. Поездку с незнакомой дамой ночью и с карманами, набитыми деньгами, наверняка нельзя было назвать благоразумной для осторожного секретного агента. Но эта леди была настолько исключительной, ее манеры настолько утонченными, ее выражение было добрым и очаровательным, похожим на бесконечное количество мадонн, на которых искусствовед насмотрелся на этом старом континенте. Он забыл, что долгое время он руководствовался правилом, что в шпионы выбирают тех, кто не похож на шпиона, насколько это возможно.

Он сопроводил ее до машины, которая стояла рядом. Это была маленькая машина, и она сама было за рулём. Это обстоятельство удивило его, потому что во Франции женщины не водят так же свободно, как мужчины, и, конечно, секретаря grande dame должен был привезти шофер. Однако он не мог сказать: «Вы уверены, что умеете водить машину, мадемуазель?» Она была деловой и умелой, и он влез, набросил плед на колени и позволил везти себя по автостраде.

«Мсьё Бэдд», — сказала леди, — «что будет с нашей несчастной Францией?»

Это был предмет, который Ланни наверняка не собирался обсуждать ни с amiral, ни с mare chal, и конечно ни с самой очаровательной секретарём-шофером.» Ch e re Mademoiselle», — ответил он, — «чтобы ответить на этот вопрос, нужно быть сведущим государственным деятелем или социологом. Несомненно, это не вопрос для простого искусствоведа».

«Мы, французы», — продолжала леди, — «считаем, что вы, американцы, самые мудрые и самые способные люди в мире».

— He las, если и есть кто-нибудь в моей стране, кто мог предвидеть бедствия, которые постигли Европу, то они мне не попадались. Мы успешно изобретаем машины, но совсем не создаем доброту и милосердие в мире.

— Моих работодателей и всех их друзей преследует мысль о том, что когда-нибудь полчища из России вторгнутся в Западную Европу.

«Политическая леди!» — подумал Ланни, и он, конечно, не собирался занять какую-либо линию в разговоре, пока не узнает ее. «Многие люди думают, что это так», — заметил он, — «но такие события мне кажутся настолько отдалёнными, что такой молодой и очаровательной леди, как вы, был бы мудрее наслаждаться дарами, которыми природа так щедро наделила ее».

«Мерси, сударь, вы говорите, как француз!» — Она сверкнула улыбкой, которую он не мог видеть в темноте, но которую он мог услышать в ее голосе.

«Я прожил большую часть своей жизни во Франции», — ответил он. — «И это стало моей второй натурой. Расскажите мне о себе, мадемуазель».

Она рассказала ему, что ее зовут Мари Жанн Ришар, и что ее отец был профессором в одном из близлежащих колледжей, где она сама училась. Она обручилась с одноклассником, который был взят в армию и пропал без вести, предположительно убит, но, возможно, попал в плен. «Это было особенно трагично для меня», — сказала она, — «потому что я одна из тех, кто не хотел этой войны. Меня воспитывали в любви к немецкой культуре и в вере в дружбу между Германией и Францией, имеющую жизненно важное значение для будущего той и другой».

«Очень жаль, что все народы не могут быть друзьями», — ответил осторожный американец. — «В Европе народы приобрели плохую привычку не доверять друг другу».

Они съехали с береговой автострады и последовали по одной из небольших долин между горами. Огни автомобиля метались по сторонам, освещая большие леса из пробковых дубов, а когда они поднялись выше, то из сосен. Ланни показалось, что они отъехали на значительное расстояние от Тулона. Мощеная дорога закончилась, и машина подпрыгнула. Конечно, здесь может быть какое-то поместье. У богатых есть свои прихоти во Франции, как и в Америке. Но Ланни стал беспокоиться и сказал: «Вы уверены, что вы на правильной дороге, мадемуазель?»

«О, да», — ответила она, — «я часто езжу по ней. Здесь недалеко».

Дорога стала простой дорожкой, а колеи стали глубже. Это было больше похоже на лесную дорогу, чем на въезд в богатое поместье. Когда они подъехали к горному ручью и должны были проехать по воде, Ланни сказал с некоторой твердостью: «Если бы я знал, что будет такое путешествие, мадемуазель Ришар, я бы не согласился поехать ночью».