Линдсей Дэвис - Венера из меди

– Для правильного претендента.

Она ничего не сказала, но снова смотрела на меня.

– Останься здесь на эту ночь и подумай об этом, – сказал я спокойно. – Я обеспечу тебе хороший дом. Мне бы не хотелось обнаружить тебя спящей на жестком полу в дверях храма и просящей медяки у прохожих на мосту Проба!

Елена все еще колебалась.

– У нас тут есть кровать и кушетка. Ты можешь выбирать. Я не прошу чтоб ты разделила постель со мной.

– Кровать твоя, – сказала Елена.

– Хорошо. Не волнуйся, я смогу держать свои руки подальше от тебя.

По счастью, я был слишком усталым, а может, это было и неправдой. Я встал.

– В моей спальне есть плетеное кресло, умоляющее о хозяине. Лампа здесь, есть немного теплой воды, можешь взять умыться. Этого хватит?

Она кивнула и оставила меня одного.

Мы чего-то достигли. Хотя я не знал точно чего именно. Но Елена Юстина сделала огромный шаг, и мне предстоит пережить это вместе с нею.

Не угомонившись, я попытался отскрести от себя запах рыбы, затем пошатался по квартире как обычный домовладелец, позакрывал ставни, залил жаровни – необычное ощущение. Теперь, когда у меня была Елена, чтоб заботиться о ней, я запер входную дверь. Я не был уверен, это для того чтоб не впустить воров-домушников, или чтоб не выпустить Елену.

Я свистнул, для предупреждения, и вошел с двумя бокалами теплого медового питья. Свет лампы мигнул от сквозняка, который я вызвал. Елена свернулась на кушетке своего отца, заплетая волосы. С креслом Галлы, сундучком Елены и другими вещами небольшая комната выглядела уютной, это чувствовалось сразу.

– Я принес тебе попить. Еще что-нибудь нужно? (Я, к примеру?)

Она нерешительно покачала головой.

Я поставил бокал так, чтоб она могла до него дотянуться, затем направился к двери.

– Обычно я добавляю гвоздику, но если тебе не понравится, скажи мне, и в следующий раз я не буду ее класть.

– Марк, ты выглядишь чем-то расстроенным. Это по моей вине?

– Я думаю, это из-за дела.

– Что-то случилось?

– Тот вольноотпущенник был убит, несмотря на мои жалкие потуги. Его повар тоже мертв – и это отчасти моя вина. Я должен завтра решить, чем хочу заняться.

– Ты расскажешь мне об этом?

– Этой ночью?

Елена Юстина улыбнулась мне. Демонстрация интереса было частью ее новой роли. Она намеревалась постоянно задавать вопросы, выяснять все про моих клиентов, вмешиваться… Я мог бы справиться с этим. Сражаться с Еленой за мою работу было бы славно. Она увидела мою усмешку и улыбнулась сильнее. Я сел в кресло Галлы, установил свой бокал с горячим напитком на колено и рассказал, наконец, Елене все, что произошло с момента нашего последнего разговора.

Почти все. Рассказ о том, как меня чуть не соблазнила Северина, показался не стоящим упоминания.

– Это все? – спросила Елена.

– Сначала женщины Гортензиев наняли меня, чтоб поймать Северину. Теперь они бросили меня, а она хочет, чтоб я доказал их вину…

Елена раздумывала над моими заказами, пока я нежно смотрел на нее.

– Поллия и Атилия выставили тебя из дома Гортензия, а это предательство. Я думаю, ты должен принять предложение Северины, и пусть она станет твоей клиенткой. Если она невиновна, ты ведь ничего не теряешь? Если виновна, то у тебя будет больше шансов доказать это и поступить как должно с твоим покойным приятелем – поваром. Кроме того, – закончила Елена, – Северина должна будет тебе заплатить, если ты будешь работать на нее.

– На это нечем возразить!

Я не стал упоминать свое опасение, что охотница за золотом может рассчитывать уплатить мне натурой.

– Чувствуешь себя получше?

– Ммм… Спасибо. Завтра я навещу Северину.

Пора идти спать.

– Кстати, дочь Камилла Вера, я должен заглянуть к твоему отцу и объяснить, как я тебя опозорил…

– Не о чем рассказывать! Я сама себя опозорила.

– Твой отец может с этим поспорить. Вахлак, что соблазнил дочь сенатора, как считается, запятнал и доброе имя ее отца.

Елена отвергла это:

– Любой отец должен гордиться, когда его дочь ужинает палтусом, а гостем у нее старший сын Императора.

– Милая, иногда в доме Фалько вообще не ужинают!

Она выглядела уставшей. Я взял лампу. Наши глаза встретились. Я подошел к дверям.

– Я не стану целовать тебя с пожеланием доброй ночи. Но это только потому, что если я это сделаю, я не смогу доверять себе, чтоб остановиться.

- Марк, сейчас я не могу сказать, чего я хочу…

– Нет. Но то чего ты не хочешь, ясно видно…

Она начала было говорить, но я прервал ее:

– Первое правило этого дома – не спорь с хозяином. Однако я жду, что ты нарушишь его.

Я погасил светильник. Под прикрытием темноты я добавил:

– Второе правило. Будь добра к нему, потому что любит тебя.

– Ну, это я могу. Что еще?

– Ничего. Это все. И кроме того, Елена Юстина, добро пожаловать в мой дом!

Северина сразу заметила во мне перемену.

– Что с тобой случилось?

– Добрый ужин вчера вечером.

Поскольку мои отношения Еленой пребывали в очень хрупком состоянии, я решил не оглашать новость о моем квартиранте. Во всяком случае, проверка благонадежности клиентов может оказаться работой для Елены, а вот мои отношения с Еленой моих клиентов не касаются.

– Это все? – ревниво потребовала Северина. Слова звучали знакомо.

Я сказал ей, что принимаю ее предложение. Мое расследование могло бы двигаться в двух направлениях: выяснение отношений между империями Гортензиев и Присцилла, и добывание подробностей относительно пира в вечер смерти Нова. Она спросила, может ли мне чем-нибудь помочь, и удивилась, когда я ответил отказом.

– Ты была под подозрением, Зотика. Лучше держись в стороне.

– Ну а если мне в голову придет что-нибудь полезное, я могу оставить сообщение в твоей квартире…

– Нет, не стоит этого делать. Я сдал одну из своих комнат одному квартиранту, которому я не доверяю находиться одному с моими посетителями женского пола. Я сам приду к тебе.

– Как хочешь!

Я уже должен был объяснять каждый свой шаг Елене. Одного надсмотрщика более чем достаточно.

Светлые глаза Северины блеснули.

– Что заставило тебя согласиться мне помочь?

– Ненавижу неоконченные дела.

Я направился к двери.

– Уже уходишь?

Она последовала за мной.

– Ты моя последняя надежда, Фалько, – сказала она льстиво. – Никто мне не верит…

Я остановил ее, шутя приставив палец к кончику ее маленького веснушчатого носа.

– Нет, я доказал твою невиновность.

Теперь она расплачивалась за эту привилегию, а я позволил себе покровительственный тон. Моя поза была настолько убедительной, что я сам испугался. Даже половина благорасположения со стороны Елены заставила меня чувствовать себя беззаботно.