Линдсей Дэвис - Венера из меди

Хотя в этом случае ответ, к сожалению, был очевиден: Минний слишком много знал. А что он мог знать? Это просто: Минний знал, кто покупал торты для вечеринки.

Это было опасное знание. На мгновение я даже подумал, что пирожник может быть уже мертвым. Возможно, в одну из темных ночей после отравления Гортензия Нова зловещие фигуры быстро помчались с холма, от имения вольноотпущенников, избили несчастного короля пирожных пока он спал, и зарыли его труп на месте разрушенных печи и палатки… Нет. Я все еще был болен и бредил. Один взгляд на место киоска меня убедил, что тут никто не копал. (Я был внуком садовника, но более того, я служил в армии, а армия учит всех нас, как копать неподатливую почву.) После длинного и жаркого римского августа, было бы заметно, если бы кто-то попытался ковырять иссохший склон холма. Только солнце заставило раскрыться эти огромные трещины, где яростно суетливые муравьи сновали туда-сюда с зернами сорняков, в то время как более разумные ящерицы просто грелись. Только колеса и копыта когда-либо утрамбовывали поверхность этой дороги.

Минний мог быть мертв, но если итак, то его здесь не было. А если его здесь не было, то в отсутствии других доказательств, я так же мог надеяться, что он жив.

Итак, куда бы он отправился? Вспомнив мои предыдущие встречи с ним, я подумал, что он сам дал мне ответ: "…В те времена я торговал вразнос фисташками в Эмпории…"

Я повернул осла к подножию холма и отправился через весь Рим.

Мне понадобился час, чтоб найти его, но в итоге я справился. Так что час был потрачен не зря.

Эмпорий стоит на городском берегу Тибра 142 142 Большая часть Рима лежит на одном берегу Тибра. Районы за Тибром долгое время не считались входящими в городскую черту. , под сенью Авентина. Это главный рынок в Италии для продуктов, которые ввозят морским путем, проще говоря, самый большой, самый богатый рынок в Империи – центр мировой торговли. Вы можете купить там все, что угодно, от финикийского стекла до галльской оленины, индийские рубины, британская кожа, аравийский перец, китайский шелк, папирус, соленая рыба, порфир, маслины, амбра, слитки олова и меди, или тюки шерсти медового цвета; и из самой Италии все: строительные кирпичи, черепица, керамическая столовая посуда, оливковое масло, фрукты и вино, все что угодно, но только при условии, что вы готовы покупать в оптовых количествах. Нет смысла вежливо просить человека, чтоб он выбрал для тебя самый лучший мускатный орех; это должны быть двадцать мешков, или тебе придется побыстрее убраться, пока он не подкрепит свою насмешку крепким пинком. Для таких бездельников за пределами рынка есть прилавки, если кто хочет чего-то вкусного к семейному ужину.

Я был знаком с похожим на пещеры интерьером Эмпория, где барки с Тибра толкались в очередях, прежде чем они пристанут, и разгружались у пандусов скрипучие повозки, которые грохотали по суше от Остии, с тех пор, когда ростом я был еще только по колено Македонцу 143 143 Александр Македонский. Славился малым ростом, он составлял всего 150 см. . Я знал в Эмпории больше людей, чем мой шурин, Гай Бебий, хотя он и работал там (разумеется, если бы на тебя не обрушилось бедствие в виде его свадьбы с твоей сестрой, кто хотел бы знать Гая Бебия?). Я даже знал, что несмотря на то, что помещения казались были битком набиты товарами, и в Эмпории был хороший день для торговли, то когда приставали правильные суда, деньки бывали и получше. Имейте в виду, что и здесь властвуют обыкновенные законы человеческой жизни: если ты заглянул за особого рода розовым мрамором, который твой архитектор рекомендовал для ремонта в атриуме, вероятно последние пластины его уже забрал вчера какой-то пекарь для своего отвратительного мавзолея, и что когда ты спросишь, когда можно ожидать следующей поставки, то получишь ответ, мол, легат, это зависит от каменоломни, от грузоотправителя, от ветров, и честно говоря, кто его знает? В лучшем случае, ты купишь себе флакон сирийских духов, чтоб не зря потратить время на поездку, а потом бросишь его на пороге, когда приедешь домой.

Оставим это. Моя поездка была успешной.

Главное здание было наполнено толпой громко переговаривавшихся носильщиков. Проталкиваться через этот шумящий базар было не самым мудрым решением для недавнего инвалида. Но я нашел его. Он опустился от владельца киоска, но все же поднялся и от прежнего торговца вразнос, он стоял за каменным прилавком, хотя и сказал мне, что пока ему приходится готовить свои изделия в общественной пекарне.

– И почему же Феликс прогнал тебя?

– Сладкоежкой в том доме был Нов, – осторожно ответил Минний.

– О, я знаю это! Я прорабатываю версию, что именно его пристрастие к сладкому и послужило поводом к смерти Нова… – я резко остановился. Лучше всего было избежать лишней напряженности, упоминая, что возможно это Минний продал торт, который привел к отравлению, даже если яд в него положил кто-то другой.

– Как ты тут?

– О! Я здесь как дома. Мне следовало вернуться сюда уже несколько лет назад. Я убеждал себя, что не должен покидать то место, потому что там хорошо шла торговля, но ты так же быстро наберешь клиентуру в такой месте как это.

– Тебе по сердцу суета. На Пинции даже блохи – снобы.

Минний подал носильщику огромный кусок восхитительного торта.

– Ответь на три вопроса, мой друг, а потом я оставлю тебя в покое!

Он кивнул. Людям нравится знать, что их время не будут занимать надолго.

– Первый: расскажи мне о тех кондитерских изделиях, которые ты отправил на холм вечером, когда умер Гортензий Нов. Были ли какие-то особые указания, или выбор был за тобой?

Он слегка помрачнел. Я предположил, что кто-то попросил его держать рот на замке, но он все равно решил мне рассказать.

– Сперва заказ был на семь роскошных пирожных. Посыльный пришел накануне, с указанием, что пирожные должны быть разные, на мой выбор. Но во второй половине дня кое-кто спустился и сделал другие распоряжения.

– Гораздо больший, чем те, что ты уже отослал, – тихо сказал я.

– Этот должен был эффектно разместиться в центре блюда. Он действительно должен был оказать эффект! – прокомментировал я, оставив Миннию возможность погадать почему.

– Вопрос номер два, итак: кто выбрал особый торт, Минний?

Я мысленно поставил на двоих. Я проиграл бы. Минний, не моргнув глазом, ответил:

– Гортензия Атилия.

Сама кротость! Это было неожиданное удовольствие. Я задумался над этим.

– Спасибо.

– И твой третий вопрос? – проворчал он. Позади меня собралась очередь. Я улыбнулся ему:

– Третий: сколько стоят два твоих голубя из теста, начиненные изюмом, для меня и моей особенной девушки?

– Насколько особенной?