Алан Гордон - Тринадцатая ночь

Он резко встал и, пошатываясь, вышел.

Вскоре открыли второй бочонок, а потом и еще один. Александр, сэр Тоби и прочие знатные горожане упражнялись в заздравных тостах. Мы продолжали пить друг за друга до глубокой ночи. В какой-то момент мы все же остановились, но хоть убей, не припомню когда.

Проснувшись поздним утром, я далеко не сразу осознал, где нахожусь, что тут делаю и чью роль мне приходится играть. Нетвердой походкой я спустился вниз. Александр встретил меня радостным мычанием, а Ньют мгновенно притащил мне миску каши. И тогда я вспомнил, какой сегодня день.

— Поди-ка сюда, дружок, — окликнул я отступившего Ньюта.

Он взглянул на меня, и на его физиономии постепенно отразились понимание и тревога. Ловко схватив парня за плечо, я развернул его к себе и хорошенько шлепнул по заднице. Он издал вопль.

— Желаю тебе, Ньют, долгой и счастливой жизни, — сказал я.

Александр встретил мои действия одобрительным смешком.

— Отлично сделано, сударь, — заметил он. — Я ничего не сказал, потому что не знал, принят ли в ваших родных краях такой обычай.

— Еще как принят, — сказал я. — И я полагаю, что Агата уже тоже достаточно подросла.

— Да, она крутится где-то здесь.

Сегодня отмечался День избиения младенцев [14], когда детей полагалось шлепать на удачу. По практическим соображениям я решил воздать должное этой традиции только в отношении домочадцев постоялого двора, взяв на заметку, что мне нужно запасти подарки для Агаты и Ньюта.

— Похоже, сегодня я проспал все на свете, — сказал я Александру.

— А заодно с вами и весь город, — ответил он. — Видимо, мы перекормили и перепоили всех прошлой ночью.

— Но на вас она что-то совсем не сказалась.

— Это единственная ночь в году, когда я предпочитаю не пить ни капли. Слишком безумная. Должен сказать, что хор в итоге распелся на славу.

— Да уж. Может, следует послать им бочонок перед представлением? Вино явно улучшает качество их исполнения.

— Вам также следовало бы присоединиться к ним, сударь. Ваш голос звучал отлично.

— Правда? — спросил я, скрывая тревогу. — Я даже не помню, что пел.

— И прекрасно пели. Конечно, после того как слегка приняли на грудь. Похоже, помимо прочих, вы знаете и все здешние песни.

— Большую часть жизни я провел в тавернах и кабачках. А на каком языке я пел?

— На немецком, наверное. Звучало похоже, во всяком случае.

Что ж, хотя бы за это нужно возблагодарить Господа. Плохо, конечно, что пение приоткрыло мои шутовские таланты, но, по крайней мере, мне удалось сохранить фальшивый акцент. Я принял обычное похмельное решение не злоупотреблять вином, хотя и догадывался, что его ожидает обычный «успех».

У меня не было определенных планов на этот день, что вполне согласовывалось с отсутствием определенного плана для всего путешествия. Казалось бессмысленным вновь прозябать у герцогских ворот. Вероятно, стоит нанести визит вежливости Себастьяну и Оливии. А вскоре пора будет начинать готовиться к маленькой ночной вылазке.

По площади носилась ликующая гурьба детей, они играли в пятнашки, изо всех сил шлепая друг друга по спинам. Несколько ребят катались с ледяной горушки около городской стены, каждый стремился как можно дольше проехать по льду на одной ножке до того, как свалиться в снежный сугроб. Далее у стены толпилась большая группа помиравших от хохота людей. Внезапно догадавшись, что вызывает их смех, я не спеша подошел к этой толпе.

Ее развлекал абсолютно лысый человек с лицом, обильно вымазанным белилами. Красные и зеленые треугольники вокруг его глаз соответствовали расцветке шутовского костюма. Правое ухо украшала эмалевая серьга, изображающая череп. А на безымянном пальце правой руки поблескивало кольцо, недавно виденное мной в кабинете отца Геральда. Густо накрашенные кармином веки ясно показывали что оба его глаза плотно закрыты. И важно было именно то, что они закрыты, поскольку он совершенно спокойно жонглировал четырьмя дубинками.

— А знаете ли вы, синьоры, почему я закрыл глаза? — крикнул он.

— Почему? — спросил хор голосов.

— Потому что боюсь смотреть, — сказал он, и зрители испуганно отступили, когда он приоткрыл один глаз, сам испуганно ахнул и зажмурил его опять.

Дубинки продолжали все так же ритмично взлетать в воздух.

Рядом с ним стоял на привязи сонный, вялый осел. Его голову венчала помятая темно-зеленая фетровая шляпа. Шут постепенно приблизился к этому животному вместе со своими летающими дубинками. Не переставая жонглировать, он наклонился, схватил шляпу и нахлобучил ее себе на голову. Толпа, включая меня, разразилась аплодисментами. Равнодушно пожав плечами, он вновь надел шляпу на голову осла и продолжил в том же духе, производя этот трюк все быстрее и быстрее, пока мелькание его рук не превратилось в размытое живое марево. Мне пришлось сильно постараться, чтобы сохранить к нему хоть какие-то дружеские чувства. Конечно, когда я был помоложе, то выполнял такой же трюк. Не так хорошо, возможно, или не так быстро, но я умел делать его.

— Вы, синьор, подойдите-ка сюда и помогите мне немного, — обратился он к десятилетнему мальчугану.

Парнишка робко сделал несколько шагов вперед, пока не оказался рядом с шутом. Зеленая шляпа тут же оказалась на его голове, а на головах шута и осла появились два новых головных убора — красный и желтый. Дубинки продолжали взлетать в воздух, шляпы ловко перемещались с головы на голову в причудливой последовательности. В итоге все три оказались на голове шута, а дубинки спокойно завершили движение в его руках, причем четвертая — в последнем полете пролетела над самой головой мальчика. Жонглер взял своего помощника за руку, и они вместе поклонились публике. Мальчик, заходясь счастливым смехом, убежал обратно к друзьям, а к ногам шута посыпался жидкий дождик медяков.

— Приветствую славных жителей Орсино! — воскликнул он. — Меня величают Бобо. Познакомьтесь также с моим любимым спутником Фесом.

Осел по-прежнему не обращал на него никакого внимания.

— Мы прибыли из Толедо с несомненным намерением повеселить вас. Мой дружок Фес — всего лишь маленький ослик. Зато я настоящий…

— …большой осел! — радостно закричали дети, и шут мастерски изобразил обиду и потрясение.

— В Толедо сейчас тепло и солнечно, а от женщин соблазнительно пахнет мускусом и пряностями. Естественно, я не мог там оставаться и поэтому прибыл в ваш прохладный город. Почему? Да потому, что я дурак. Позвольте мне показать вам, какие персонажи живут в Толедо.