Кэндис Робб - Аптекарская роза

— Извлечения из могилы тела Монтейна.

— Нет. Святые небеса, нет. Прошу вас. Не тревожьте Джеффри.

— Я бы тоже этого не хотел. Так вы расскажете мне все, что знаете?

— Мне казалось, архиепископа интересует смерть Фицуильяма.

— А я думаю, эти две смерти связаны.

Вульфстан вздохнул и уставился на свои руки.

— Кого вы пытаетесь защитить?

Старый монах поднялся и начал ворошить поленья в очаге.

— Аббат пожелал, чтобы я вам помог. Но это непросто. — Он продолжал возиться с огнем. — Кому вы собираетесь рассказать о том, что узнаете?

— Это будет зависеть от того, что я выясню. Возможно, мне и не придется говорить об этом никому, кроме его светлости.

— И вы не станете тревожить Джеффри?

— Нет.

Вульфстан вернулся на место. Сцепив руки, он наклонил голову.

— Уверен, что это был несчастный случай.

— О чем это вы?

— Я понял это только после того, как Фицуильям… Я понятия не имел, что лекарство смертельно. — Он поднял на Оуэна перепуганные глаза. — Он уже был болен, видите ли. Наверняка он уже был болен.

— Николас Уилтон?

Вульфстан прикрыл веки, кивнул.

— Расскажите подробно, как все произошло.

С трудом подбирая слова, лекарь поведал всю историю. Почти всю. Он не стал рассказывать о странных расспросах Николаса, когда Вульфстан пришел к нему за лекарством. Монах также не упомянул, что рассказал о своей догадке Люси Уилтон.

Все, что услышал Оуэн, явилось для него откровением.

— И вы ничего не заподозрили, когда Монтейн назвал его убийцей?

— Он бредил, а в таком состоянии люди несут невесть что.

Оуэн поднялся и начал мерить шагами комнату, обдумывая услышанное. Вульфстан сидел, спрятав руки в рукава и глядя неподвижно на огонь. Раскрасневшееся, взмокшее лицо выдавало его. Он скрыл часть правды. Оуэна это не удивило, он и не ожидал, что будет легко.

— Что вы сделали, когда обнаружили огромную дозу аконита в лекарстве?

— Я избавился от склянки.

— Каким образом?

— Я… — Вульфстан закрыл глаза, явно пытаясь придумать убедительный ответ. — Я приказал сжечь лекарство.

— Кому вы приказали? Своему послушнику?

— Я… Нет.

Монах не умел лгать. Оуэн на это и рассчитывал. Нужно было просто набраться терпения.

— Тогда кому?

— Другу.

— Выходит, еще кто-то посвящен в это дело?

— Он никому не расскажет.

— Вы по-прежнему темните.

Монах еще больше побагровел.

— Теперь вы знаете, что незачем раскапывать тело Джеффри. Вы знаете, отчего он умер. Неужели этого мало?

— А вы уверены, что смертельная доза аконита попала в лекарство случайно?

— Как же иначе? В то время я еще не знал имени пилигрима, поэтому не мог назвать его Николасу Уилтону. — «Но Николас задавал вопросы. Он знал, для кого готовил лекарство». — Он не наведывался в аббатство, пока здесь жил Джеффри, так откуда он мог знать? Да и зачем бы ему травить незнакомца?

Пот потек тонкой струйкой по спине Вульфстана, и он заерзал. Что, если он защищает убийцу? Что тогда? Люси Уилтон невиновна. Он должен ее защитить. Но как же тогда с расспросами Николаса? А его паралич? Не была ли болезнь вызвана потрясением при виде жертвы? Что, если тяжесть содеянного оказалась чрезмерной для его сердца?

— Я спросил вас, брат Вульфстан, уверены ли вы, что это была случайность?

Лекарь промокнул лоб. Заерзал на скамье. Наконец зажмурился и закрыл лицо руками. Оуэн услышал, как монах что-то бормочет сам себе, и понял: стрела попала прямо в цель.

Наконец Вульфстан распрямился и посмотрел на собеседника. Оуэн прочел в его глазах страх.

— Нельзя заглянуть в чужую душу. Я всегда считал Николаса отличным аптекарем и порядочным человеком. Но, признаюсь, я не знаю, что и думать о том дне. Вопросы его о пациенте показались мне тогда… — Он нахмурился, подыскивая нужное слово. — Неуместными, не относящимися к болезни.

Оуэн продолжал мягко расспрашивать старика, пока не выяснилось одно обстоятельство: Николас Уилтон узнал достаточно, чтобы догадаться, кто был этот пилигрим.

— Простите, что подверг вас такому испытанию. Для меня было очень неприятно выпытывать у вас эту тайну.

Вульфстан кивнул, в глазах его стояли слезы.

— Вот что мне скажите: вы уверены, что лекарство, которое вы потом опробовали, было тем самым, что приготовил Николас?

— Уверен, — со вздохом ответил Вульфстан.

— И никто не сумел бы подсунуть его на вашу полку?

— Я сам надписал склянку.

— И вы заметили бы, если бы лекарство подменили?

Вульфстан сгорбился, окончательно сраженный.

— Наверное, заметил бы. Но точно не скажу.

— Жаль, вы не сохранили склянку.

— Я хотел от нее избавиться. Испугался, как бы кто-нибудь еще не воспользовался снадобьем.

— Значит, у монахов есть доступ к лекарствам?

— Нет, конечно. Но если бы со мной что случилось…

— Кто уничтожил лекарство?

— Я уже сказал. Друг.

— Здесь, в аббатстве?

Глаза у монаха забегали.

— Нет.

— Где-нибудь в городе?

Вульфстан решительно вздернул подбородок. Он не станет выдавать ни в чем не повинную душу.

— Я не видел, где сожгли лекарство. Я точно не знаю, где его сожгли. — Он сделал глубокий вдох.

Кого это старый монах защищает с таким упрямством и преданностью? С кем он мог поделиться своим открытием? Оуэн терялся в догадках.

И тут до него дошло. Тот человек, которому Вульфстан доверил свой самый последний секрет. Тот самый человек, с которым монах разделял общую тайну.

— Вы рассказали о своей догадке миссис Уилтон.

Лекарь наклонил голову и перекрестился. Он боролся с желанием проклясть одноглазого монстра.

— Вы решили, что ей следует знать. Чтобы эта ошибка не повторилась.

Старик по-прежнему не проронил ни слова.

— Я должен знать, кто еще в курсе дела, — мягко настаивал Оуэн. — Видите ли, если убийца не Николас, если убийца на свободе, то любой, кто может дать показания, находится в опасности. Вас я предупредил. Должен предупредить и вашего друга.

Вульфстан поднял на него глаза. В его взгляде читалась неуверенность.

— Вы говорите об опасности?

— В подобной ситуации что-то знать опасно.

— Да простит меня Господь, я об этом не подумал.

— Это миссис Уилтон?

— Теперь я сам могу предупредить своего друга.

— Подумайте хорошенько. Я работаю в лавке Уилтона. Если я буду знать, что миссис Уилтон грозит опасность, я сумею ее защитить.

«А ведь он прав», — подумал Вульфстан. Этот широкоплечий мужчина мог бы стать для Люси защитником. А что может сделать сам Вульфстан? Как защитить?

— Да, я рассказал обо всем Люси Уилтон и попросил, чтобы она присматривала за Николасом. И велел ей уничтожить снадобье.

— Вам было нелегко во всем ей признаться.

— Да. Тот разговор дался мне с трудом.