Кэндис Робб - Аптекарская роза

Оуэн говорил, что покончил с войной.

Уловка. Хитрость, с помощью которой он хотел ее завоевать. Нельзя забывать, что он был солдатом.

Но ее тело помнило, как он поймал ее на руки. Возможно, он спас ей жизнь.

А все оттого, что следил за ней, притаившись в темноте у лестницы. Как она это объяснит? Какова была его цель? Возможно, он все еще намерен отобрать у нее аптеку, когда Николас умрет. Для этого ему нужно было только одно — обнаружить какой-нибудь грубый просчет. За этим он сюда и явился. В своде законов ничего не говорится о втором шансе. Ничего не говорится об исключениях по причине болезни. Оуэн мог бы разорить их, сказав одно лишь слово.

Она, должно быть, совсем спятила, раз думает о нем так и в то же время чувствует к нему нежность.

Люси опустила голову на руки и постаралась успокоиться, убедить себя в том, что он всего лишь ученик и она беспокоилась о нем, как беспокоилась бы о любом человеке, с которым проводит так много времени. Конечно же, она его не любит, она не должна его любить. В ее жизни и без того царит путаница.

Ансельм распростерся перед алтарем, дрожа от страха. Если бы ему предстояло умереть в эту секунду, гореть бы ему вечно в пламени ада. Вот уже дважды он стал убийцей. Он, который отверг жизнь воина, за две ночи убил двоих. Насчет второго убийства, предания огню одноглазого дьявола, он не слишком переживал. Церковник был совершенно уверен, что, посылая Оуэна Арчера гореть в аду, исполняет волю Господа. И хотя Арчер был человеком Торсби, Ансельм не испытывал страха. У архиепископа не будет причин связать Ансельма со смертью своего посланца.

В общем и целом Ансельм был доволен тем, что избавился от Арчера. По-другому обстояло дело со смертью Дигби.

— Всевышний, — прошептал Ансельм, — я твой…

Он в нерешительности умолк, не зная, как продолжить. Ему никак не удавалось придумать, о чем молиться. Он убил Поттера Дигби. Никакой молитвой, даже самой искренней, этого не изменить. Расправился со своим судебным приставом, человеком, который усердно на него работал и во многом помог достичь цели — завершить строительство Хатфилдской часовни; человеком, который никогда его не обманывал. Пришлось убить Дигби, и все из-за слухов. Потому что он заподозрил Дигби в измене, а еще боялся, что пристав публично обвинит Николаса Уилтона, и тогда Ансельм не сможет оставаться безучастным, он будет вынужден осудить своего друга, своего дорогого друга.

Но убийство Дигби было ошибкой. Ансельм понял это уже тогда, когда возвращался с реки. Дигби его не предавал, он ведь рассказал Ансельму о своем подозрении. Представил все факты архидиакону и, конечно, принял бы любое его решение. Так было всегда. Так зачем было убивать его? Какой дьявол завладел им, лишив способности здраво рассуждать, подтолкнув к такому деянию?

— Всевышний Спаситель, прости меня. Меа culpa, mea culpa, mea maxima culpa. [6] Моя вина, моя вина, моя величайшая вина (лат.).

Может, это и была воля Господня? Может быть, впоследствии Дигби и проболтался бы кому-нибудь? Предал Николаса? А Господь хотел, чтобы Ансельм защитил Николаса, и именно с этой целью свел вместе Ансельма и Николаса в школе при аббатстве.

С тех самых пор, как Ансельм впервые увидел Николаса, он понял, что его предназначение — защищать друга. Умного, скромного, красивого и хрупкого, как ангел. Конечно, Николас был одним из особых сыновей Господа. Такому суждено вечность провести у трона Всевышнего.

Ансельм был призван защищать его.

Архидиакон знал все о том, какая бывает необходимость в защите. Его отец использовал поместье как тренировочный лагерь для новобранцев. Ансельм разочаровал отца: он рос тихим и прилежным, а еще стройным, как девчонка, по замечанию отца, которое тот произнес с нескрываемым презрением. Только мать над ним кудахтала, как наседка. Старший брат пошел весь в отца, сестра была заядлой наездницей. Ансельм единственный из детей служил утешением матери.

А потом она оттолкнула его, чтобы поразвлечься с одним из юнцов. Буквально выставила его из дома. Мрачный, он слонялся вокруг, забрел на конюшню и попался на глаза отцу, а тот немедленно взялся его муштровать. Борьба. Фехтование. Стрельба из лука. Во всех дисциплинах он был безнадежен. Молодые люди смеялись. Отец почувствовал себя униженным. Однажды ночью, перебрав вина, он вытащил мальчишку из мягкой постели и отдал его своим солдатам.

— Вот что происходит с маменькиными сынками, которые прячутся за женские юбки.

На следующее утро, терзаясь болью и стыдом, Ансельм забился в дальний угол. В конце концов мать послала отыскать его. Несмотря на стыд, он рассказал ей о том, что произошло. Он был уверен, что она посочувствует ему и как-то заступится. Но она лишь небрежно махнула рукой.

— Так ведут себя мужчины, мой слабенький. Я не могу защитить тебя от жизни.

Он попытался объяснить ей, какую боль и ужас испытал. В ответ она рассмеялась.

— А ты думаешь, дурачок, со мной поступают как-то иначе? Понаблюдай в следующий раз, когда твой отец придет ко мне в постель. Понаблюдай.

Он так и сделал. Отец избил мать, а потом овладел ею с такой яростью, что она кричала от боли, а потом плакала, свернувшись калачиком.

Ансельм подошел к ней, попытался утешить. В комнате стоял густой отцовский запах.

Мальчик поклялся убить отца в следующий раз, когда тот придет к матери. Но следующим пришел не отец, а молодой солдат, приглянувшийся хозяйке дома. И она бесстыдно выставилась перед ним, притянула к себе, всячески поощряла. Они сплелись, как животные.

Когда юноша ушел, в кровать матери потихоньку пробрался Ансельм. Она вся пропахла запахом секса. Ансельм прижался головой к ее груди, но она оттолкнула его.

— Я все видел.

— Маленький поганец, убирайся вон!

— Ты же сама велела мне понаблюдать.

— Только разок и только тогда.

— Позволь мне любить тебя, как он.

— Всевышний! — Она села в кровати, завернувшись в одеяло. — Твой отец прав. Ты выродок.

Он прочел в ее глазах ненависть. А ведь когда-то она так его любила. Она была единственной, кто его любил. Нет, тут какая-то ошибка. Он потянулся к ней.

Она завопила во все горло, зовя горничную. Бессердечная тварь. Баловала и ласкала его, пока это ее забавляло, а когда он стал совсем ручным, прогнала прочь. Он бросился на нее, пытаясь выцарапать глаза. Его стянули с кровати и отвели к солдатам. Те забавлялись с ним, пока он не нашел защитника.

О да, он понимал, что означает нуждаться в защитнике.

А потом его вместе с вещами отправили в аббатство Святой Марии. Настал его черед защищать другого. Это у него хорошо получилось. Господь видел, что он старался. Далее его отец мог бы им гордиться. И та сучка. Она бы научилась его бояться.