Тереза Бреслин - Печать Медичи

— Мама! — крикнула она почти беззвучно, словно осознавая, что случится, если крик ее будет громким.

Я попробовал удержать ее, но схватил лишь воздух.

Нет, не только воздух! Пальцы успели зацепить ее волосы, и я мгновенно сжал кулак.

Она заскрипела зубами от боли. Еще несколько секунд, и тяжесть тела оторвет этот клок волос от черепа.

— Хватай меня за пояс, Элизабетта!

— Не дотянуться! — выдохнула она.

— Тогда за ноги! За ступни! Хоть за что-нибудь!

— Тогда я утяну тебя с собой, Маттео! — По ее голосу я понял, что она сдается.

— Нет, нет! Не утянешь! Я держусь крепко! Давай! Цепляйся за меня! — прикрикнул я на нее, видя, что она колеблется.

Маленькие ручки сомкнулись вокруг моих лодыжек.

Но я солгал. Совсем не крепко я держался.

Камень, за который я цеплялся, начал шататься. Земля вокруг него пошла трещинами. Посыпалась галька.

— Ты можешь на что-нибудь встать? — спросил я ее.

И услышал, как там, внизу, ее ноги бьются о скалу.

— Нашла, нашла опору! — В тот же миг я почувствовал, как мертвый груз на моих ногах стал полегче. — Тут есть крошечный выступ, могу поставить ноги!

Застыв в таком положении, я начал обдумывать, что делать дальше.

Я понимал, что там, где находятся мои ноги, ей не за что зацепиться. И она тоже видела это.

Но тут надо мной показалась голова Паоло. Он протянул мне руки:

— Дай руку, Маттео!

Я покачал головой.

— Да, Паоло, ты сильней меня. Но ведь нас двое, и мы утянем тебя вниз!

— Я зацепил ремень за скалу и привязал Россану. Она прижимается спиной к скале и держит меня за лодыжки. Она не отпустит.

— Если ты не сможешь удержать меня, она тоже погибнет.

Последовало недолгое молчание.

Потом Паоло сказал:

— Пусть так.

— Я согласна с Паоло! — послышался снизу голос Элизабетты. — Если не получится, то мы умрем вместе. На все Божья воля!

Я протянул свободную руку Паоло. Мы вытянулись навстречу друг другу, насколько смогли. Ему нужно было ухватить меня за запястья, только тогда у нас появлялся хоть какой-то шанс. Но между нашими пальцами оставалось еще расстояние в две ладони.

Паоло чуть не зарыдал от отчаяния.

— Надо что-то придумать, — сказал я.

И в этот миг мне пришло в голову, что есть еще один способ одолеть этот уступ. И зависит он от храбрости Элизабетты.

— Послушай меня! — тихонько сказал я ей. — Как ты там стоишь? Надежно?

— Да! — отвечала она. — Я стою на маленьком уступчике.

— Элизабетта, сейчас я перелезу через тебя. Когда вытащу ногу, ты тут же хватайся за эту выемку. Поняла?

— Поняла, Маттео!

— Мне придется поставить ногу тебе на плечо. Как думаешь, сможешь ты выдержать мою тяжесть секунду или две, сколько понадобится, чтобы я смог спуститься и встать рядом с тобой на уступ?

— Да, Маттео!

На этот раз ее голос звучал более решительно. Я почувствовал, как она напряглась, приготовилась.

Я тихо окликнул Паоло:

— Паоло, оставь свой ремень прикрепленным к скале. Когда мы с Элизабеттой окажемся на уступе, вы с Россаной воспользуетесь им, чтобы спуститься пониже, а дальше мы вам поможем.

Когда мы добрались до дна ущелья, солнце уже садилось.

Мы оказались недалеко от того места, над которым находилась часовня.

Паоло отвел меня в сторону.

— Я должен убедиться, что мама и Дарио действительно погибли, — сказал он.

— Я пойду с тобой.

Донна Фортуната при падении сломала шею. Падая, она, видимо, выпустила ребенка из рук, потому что его маленькое тельце лежало на камнях несколько поодаль. У ребенка была вдребезги разбита голова.

Паоло наклонился, чтобы поднять его.

— Оставь, не надо, — сказал я.

— Но я положу его рядом с матерью!

— Если ты сдвинешь его с места, то солдаты там, наверху, поймут, как мы ушли.

Он заплакал.

— Неужели моей маме не будет покоя даже в смерти? Неужели она не сможет в последний раз обнять своего ребенка?

— Нельзя.

Он склонился к матери и поцеловал ее в губы.

— Я отомщу тому, кто виновен в их смерти!

Я силой увел его оттуда. Я понимал, что еще день, а может, и меньше, и Сандино поймет, куда мы делись. Он снова бросится по нашему следу. И он нас найдет.

Из денег, которые дал мне Фелипе, я смог заплатить хозяину лодки, привязанной на ночь в нескольких милях к югу по реке.

То были жестокие времена, и на дорогах и реках встречалось много беженцев. Но лодочник не мог не заметить, в каком состоянии девочки, особенно Россана. И я понимал, что тех денег, которые я дал ему, недостаточно для того, чтобы гарантировать его молчание. Как только Сандино и его бандиты начнут рыскать поблизости и всех расспрашивать, лодочник, конечно, тут же все расскажет ради денег или из страха за жизнь.

Россана была совершенно заторможена. Она не жаловалась, но выглядела все более и более отстраненной, словно ее сознание отделилось от тела. Я думал: «А не произошли ли какие-либо физические изменения с ее мозгом? Если бы хозяин обследовал ее, смог бы он обнаружить травмированный участок мозга?»

Было лишь одно место, куда я мог их привести. Ничего другого придумать мне не удалось.

Вот как получилось, что я снова, и снова ночью, оказался перед дверью покойницкой Авернской больницы и постучал в нее.

Привратник узнал меня и тут же пустил нас во двор. Слухи о последних злодеяниях Борджа, несомненно, укрепили его в этом решении.

Но монах, отец Бенедикт, приветствовал меня не столь охотно.

— Что привело тебя сюда среди ночи? — спросил он меня.

— Святой отец, нам нужна ваша помощь!

Монах посмотрел на Россану, Элизабетту и Паоло. А потом снова перевел взгляд на Россану.

— Вижу, с твоими спутниками приключилась беда. Кто эти люди?

— Это дети капитана дель Орте из Перелы. Их родители и младший братишка жестоко убиты.

Отец Бенедикт обратился к Паоло:

— Я знал твоих родителей. Каждую осень они посылали больнице часть урожая. Твой отец был щедрым покровителем, а матушка — милосердной госпожой.

Я увидел, как при упоминании родителей у Элизабетты задрожали губы, однако Россана никак не отреагировала; похоже, она не понимала, о чем идет речь. Отец Бенедикт нахмурился, глядя на нее.

— Что случилось с этой девочкой?

Все молчали. Тогда я сказал:

— Солдаты Борджа напали на крепость их отца и перебили всех ее защитников. Женщины укрылись в часовне, но это их не спасло.

— И теперь вы пришли сюда?

— Святой отец! — воскликнул я. — Но куда же еще могли мы пойти?

Не успел монах что-либо ответить, как во входную дверь кто-то забарабанил.

— А ну, отворяйте! Мы по повелению самого Валентино!

— Именем Чезаре Борджа, открывайте!

Паоло выхватил отцовский меч.

— Наконец-то я встречусь лицом к лицу с этими убийцами! — вскричал он.