Дэйл Фурутани - Убить сёгуна

Ёсида мало верил в удачу, хотя должен был признать, что разыскиваемому им ронину чертовски везет. Он повернулся к Нийе и нахмурился.

— У тебя было почти сто человек, — сказал он.

— Да, господин.

— И все-таки ронину удалось скрыться.

— Не знаю, господин. Мои люди обследовали весь канал, после того как он исчез. Возможно, течением его тело унесло далеко от того места, где оно опустилось на дно.

— Не исключено также, что тело вылезло из воды и отправилось спать в теплую постельку.

— Я уверен, что поразил его выстрелом из мушкета, — решительно произнес Нийя. — Я ждал, когда он высунет голову из-за края крыши. Было довольно темно, и его голова показалась только наполовину. Но все же я уверен, что попал в него. Я никогда не промахиваюсь.

— Ты попал в ронина, а у него все же хватило духу перепрыгнуть через широкую улицу и скрыться в канале.

— Я стреляю очень метко, — произнес медленно Нийя, не спуская глаз с Ёсиды.

— Не сомневаюсь. Знаю, что ты отличный стрелок, — уже мягче сказал тот и повернулся к карте Эдо.

Уже наступило утро. Карту освещал мягкий свет бумажного фонаря. Подобно большинству японских карт, эта представляла вид города в перспективе и показывала отдельные здания. Масштаб был весьма приблизительным, потому что видение художника зачастую преобладало над мнением картографа. Эдо рос так быстро, что любая карта устаревала уже в момент своего создания. Повсюду, как грибы, росли новые дома и лачуги. Знать и чиновники отбирали целые кварталы, заставляя жителей покидать их. Ёсида слышал историю об одном бедолаге, которого в прошлом году заставляли пять раз переезжать с места на место. Он имел неосторожность строить дом на земле, которая вскоре переходила к даймё или храму.

За исключением реки и замка Эдо весь город находился в состоянии постоянного изменения. Токугава даже велел срыть гору Канда, чтобы засыпать землей болота, которые служили постоянным источником болезней.

— Наши люди ищут по всему каналу, — сказал Нийя, проводя пальцем по карте. — Если тело в воде, мы найдем его. Вот здесь, в месте, где канал соединяется с рекой, мы поставили сеть. Так что утопленника не вынесет в море.

— А что, если вы не найдете тело?

— Тогда мы развесим по всему городу объявления с обещанием награды за поимку беглеца.

Некоторое время Ёсида о чем-то думал, потом сказал:

— Займитесь этим с первыми лучами солнца. Не страшно, если мы в итоге найдем утопленника. Надо срочно установить, где он сейчас находится. Теперь уже бессмысленно скрывать, что мы ищем ронина.

— Какое имя поставить в объявлениях?

— Он скрывается под именем Мацуяма Кадзэ. Так его и называйте. А еще впишите его предыдущее имя. Оно вычеркнуто из списка самураев после битвы при Сэкигахаре. Возможно, кто-то вспомнит, как его тогда звали.

Нийя поклонился:

— Хорошо, господин.

— Полагаю, нам надо обыскать все кварталы, где может прятаться этот Мацуяма Кадзэ.

— В таком случае понадобятся еще люди.

Ёсида нахмурился и произнес:

— Ладно. Я обращусь за помощью к Хонде, Окубо и Тояме. Тогда людей будет достаточно, чтобы обследовать каждый закоулок.

Нийя кивнул.

— Позвольте мне удалиться, чтобы заняться подготовкой объявлений, — сказал он.

После ухода главного старшины стражников Ёсида повернулся к карте Эдо. Он с детства проникся любовью к планированию всякого рода кампаний. Возглавлял стаи мальчишек во время потешных боев, скача на палочке-лошадке и размахивая деревянным мечом. Зимой наблюдал за строительством снежных крепостей, а потом вел ребят на приступ или организовывал оборону. Даже тихими вечерами Ёсида любил играть в сёги, японские шахматы, или го, сложную стратегическую игру, в которую играют белыми и черными камнями.

Разумеется, будучи сыном даймё, Ёсида должен был стать лидером, и эта роль полюбилась ему с ранних лет. Дети знати занимали ведущие позиции в обществе, однако Ёсида считал, что делают они это лишь по праву рождения, а не по призванию.

Как и все японцы, Ёсида придавал большое значение родословной. Однако последние события показали, что благородное происхождение еще не гарантия власти. Ода Нобунага начал объединять Японию после многих лет клановой борьбы, раздиравшей страну на части. Он был даймё из небольшой, однако в стратегическом плане очень выгодно расположенной провинции в центральной части страны. И его семья не считалась одной из первых.

Преемником Нобунаги стал Хидэёси. Он происходил из крестьян и возвысился до правителя страны, обладая оригинальным мышлением и выдающимися способностями. Люди, которые не могли принять тот факт, что простолюдин может стать правителем, утверждали, что он незаконный сын одного придворного. Ёсида в этом очень сомневался. Хидэёси почитал свою мать, простую крестьянку. Вряд ли она могла стать наложницей вельможи.

Потом появился Токугава Иэясу, сёгун. До сих пор его семья считалась знатной, но не выдающейся и всесильной. Она была похожа на клан самого Ёсиды. А теперь Иэясу утверждает, что является потомком Минамото, что позволило ему получить наследственный титул сёгуна, на который не мог претендовать Хидэёси в силу своего низкого происхождения. Иэясу по-царски наградил священника, который «открыл» родство Токугавы с семейством Минамото. Да представься такой случай, Ёсида тоже нашел бы кого-нибудь, кто обнаружил подобную связь между ним и могущественным кланом.

Итак, хотя Ёсида считал высокое происхождение весьма важным обстоятельством, он понимал, что именно личные способности человека имеют огромное значение. Вот почему Ёсида так стремился проявить себя и предстать в лучшем свете перед Иэясу во время событий, связанных с покушением.

Он хотел устроить засаду у дома бакалейщика вместе с Нийей, как только Акинари предоставил ему информацию о том, где живет Мацуяма. У него не было сомнений в сообразительности, умении и верности командира стражников.

Однако, имея около сотни людей в своем распоряжении, Нийя так и не смог задержать ронина. Возможно, тот все же ранен. Надо только хорошенько проверить дно канала. Пока Ёсиде везет: Иэясу-сама предоставил ему возможность возглавить поиски. Возможно, ронин и правда мертв.

Не исключено, впрочем, что он остался жив. Ёсида подошел к карте Эдо, чтобы определить оптимальное направление поисков.

Тояма тоже встал тем утром рано. Вот только дел у него никаких не предвиделось. А забот хватало. Он лежал на футоне и смотрел на доски в потолке, освещаемые светом фонаря. Вечером он отпустил свою любимую наложницу, так и не сумев разогреть себя для любви. Хотел просмотреть послания и письма из родного поместья, но подобная деятельность требовала слишком большого умственного напряжения.