Рита Мональди - Secretum

– Это мне неизвестно.

– Там прикреплено зеркало, которое отражает свет солнца и луны. Спада приобрел для этой цели специальные зеркала разных форм и размеров, которые отражают солнечные и лунные лучи и проецируют их светящиеся очертания, например твоего белого краба. Он стал таким, каким ты его сейчас видишь, всего лишь благодаря простому солнечному зайчику, который преломляется на своде потолка галереи и таким образом показывает точное время.

Я снова посмотрел наверх: аббат был прав, чудовище было белым, потому что оно освещалось лучом света на потолке галереи.

– И он показывает точное время? – недоверчиво переспросил я.

– Конечно. Ты ведь легко распознал линии, начерченные на потолке. С их помощью (при условии, что свет не такой слабый, как в это время суток) можно определить часы и минуты по прохождению солнечного зайчика по своду. И этот свод здесь не что иное, как огромные солнечные часы, хотя и перевернутые. Луч падает не сверху вниз, как в обычных солнечных часах, а в противоположном направлении. Краб – это отраженный свет луны, и я предполагаю, что он имеет именно такую форму, потому что в эти июльские дни мы находимся в созвездии Рака, и для этого, вероятно, были использованы зеркала специальной формы.

После интересного объяснения Атто я продолжил осматривать помещение. И тут не смог удержаться от удивленного возгласа:

– Вы только посмотрите! Вот этот фламандский глобус! Нет, их даже два.

Мы подошли ближе, чтобы внимательнее рассмотреть находку. Чуть дальше действительно стояли два больших деревянных глобуса, один из них показывал области Земли, а другой – неба. Мы прочитали имя изобретателя – некий Блеу из Амстердама.

– Если это тот самый глобус, о котором ты слышал разговоры, то, к сожалению, он не имеет ничего общего с глобусом Капитор, – произнес Атто глухим усталым голосом.

– Это не он?

– Нет.

И правда, этот глобус, который стоял перед нами, не очень-то был похож на глобус, изображенный на картине, висящей на «Корабле». К тому же у него не было золотой подставки.

– Что теперь? – спросил я.

– Ничего. Мы ошиблись. Мы опять все сделали неправильно. – жалобным голосом заявил Атто и без сил присел на сундук.

Тут что-то на стене перед нами привлекло мое внимание. Аббат подошел ближе к одной из картин, украшавших стену зала без окон, и задумчиво остановился перед ней. Это был портрет строгого мужчины с быстрым, но мягким взглядом, высоким лбом четко очерченной линией рта и бородой с легкой сединой. На нем была треуголка, похожая на иезуитские, и накидка с вышитым между двумя ветками сердцем.

– Это он. Я представляю тебе Виргилио Спаду. Как я и говорил, он принадлежал к ордену ораторианцев, последователей святого Филиппо Нери, и здесь изображен в орденском одеянии. Это был мудрый и набожный человек. Помогал своему ордену в разных делах, но в первую очередь материально.

Я посмотрел на портреты других членов семьи, однако Атто не удостоил их и взгляда. Он постоял еще какое-то время, погруженный в свои мысли, затем сокрушенно покачал головой.

– Нет, мы совсем не продвигаемся дальше. Так не пойдет.

– Что вы имеете в виду? – спросил я, так как не знал, к чему он клонит.

– Мальчик, ты осмотрелся вокруг? Где, черт возьми, находится кунсткамера Виргилио Спады? Я не вижу здесь и намеков на нее. Мы не обнаружили ничего из этой коллекции. Она должна быть на виду, ведь семья Спады любит принимать уважаемых людей и показывать им свое богатство.

– И что?

– Этот портрет мне что-то напоминает.

– Что же?

– Я не знаю. Дай мне подумать, я так устал, слишком устал. А времени мало. Нужно посмотреть, как дела у Клоридии, вдруг ее уже увозят.

С этими словами аббат медленно побрел к двери, согнувшись под бременем лет и трудов, только разочаровавших его.

Пока я шел за ним, я решил еще раз полюбоваться чудесными и такими непонятными мне узорами катоптрических солнечных часов, которые теперь, при более ярком утреннем свете, можно было лучше разглядеть.

– Синьор Атто, а что означают все эти знаки и цифры, нарисованные там наверху?

. – Это знаки Зодиака с астрологическими таблицами для просчета констелляции, то есть положения звезд в гороскопе. А другие линии, которые ты видишь, показывают время в различных частях света, – объяснил Атто, тоже задрав нос кверху.

– Отец Виргилио интересовался и такими вещами? – пораженный, переспросил я, потому что знал, какой смертельной опасности всего полвека назад подвергал себя тот, кто увлекался гороскопами.

– О, что касается астрологии, то Спада всегда был большим ее поклонником. Виргилио и его брат Бернардино восхищались астрологией, даже когда она была запрещена. Как я уже говорил тебе, когда в 1662 году Виргилио умер, я уже год жил в Риме. Тогда я обнаружил у него книги, запрещенные церковной цензурой и, кроме того, некоторые рукописи, считавшиеся даже ересью, но которые…

Аббат неожиданно запнулся, не договорив фразы, остановился и уставился на меня так, словно его сразила молния.

– Мой мальчик, ты гений! – воскликнул он. Ничего не понимая, я посмотрел на него.

– Наконец я точно знаю, где искать чашу Капитор, – ответил он на мой немой вопрос.

После чего глухим от волнения голосом Мелани рассказал мне, что Виргилио Спада был страстным поклонником прежде всего логической астрологии, то есть занимался составлением предсказаний и гороскопов. Он изучал свою собственную констелляцию планет, а также констелляцию отца и многих других. Но в 1663 году эта наука была официально запрещена папой Урбаном VIII Барберини.

– Все это мне известно, я слышал об этом еще во времена нашего знакомства в «Оруженосце», – прервал я его.

– Тогда ты должен вспомнить и о плохом конце, который был Уготован бедному аббату Моранди, когда у него обнаружили астрологические книги.

При одном воспоминании об этой истории у меня побежали мурашки по спине.

– Тогда перепугались многие прелаты, занимавшиеся такими вещами. Среди них были также Виргилио Спада и его брат Бернардино. Говорят, Виргилио ночью перенес некоторые подозрительные книги из дворца Спады в молельню и хранил там в большом закрытом ящике до самой своей смерти.

– Получается, мы должны искать в молельне братства.

– Так и есть. Хотя перехитрить бдительность монахов ордена святого Филиппо Нери будет довольно сложно, и я не думаю, что на этот раз нам сможет помочь твоя Клоридия.

Мы вышли из галереи с катоптрическими солнечными часами и вернулись к окну, чтобы проверить, как идут дела у моей дорогой супруги. Мы увидели, что она все еще увлечена своими нравоучениями, одновременно наводя порядок вместе с нашими малышками. Моя жена с жаром убеждала растерянного младшего управляющего, оперируя яркими метафорами, а он, дабы сохранить самообладание, ласкал и утешал обессилевшую супругу.