Иван Любенко - Кровь на палубе

– Простите? – переспросил капитан.

– Некоторое время назад в Ставрополе произошло похожее преступление в доме купца Пустоселова.

– Афанасия Пантелеймоновича?

– Именно. Злоумышленник забрался в его кабинет через открытое окно, но повар, услышав шум, на свою беду, вошел в комнату. Преступник нанес ему несколько ударов ножом и скрылся. Пропали деньги из письменного стола, золотой портсигар да содержимое бумажника погибшего – Савелия Лукича Русанова. Никаких следов обнаружить не удалось. По просьбе Пустоселова я прибыл туда, и в его приказчике мне удалось распознать беглого каторжника. Мои подозрения подтвердились. Работника арестовали и обвинили в предумышленном смертоубийстве. Однако сиделец до сих пор не сознался. Он уверяет следователя, что к этому злодейству никакого отношения не имеет.

– А чего же они еще ожидали? – Неммерт задымил трубкой. – Кому охота в арестантском халате ходить?

– Вы, несомненно, правы, но теперь меня не покидает такое чувство, что два этих убийства каким-то образом связаны между собой.

– Неужели?

– Видите ли, в комнате, где жил покойный, я оказался в воскресенье двенадцатого августа; там же я обнаружил газету за девятое число. Точно такой же номер «Ставропольских губернских новостей» мне передал сегодня турецкий полицейский. Они извлекли его из карманов убитого географа. Вот, полюбуйтесь! – Клим Пантелеевич протянул предмет обсуждения.

Рассмотрев внимательно газету, Неммерт пожал плечами:

– И что?

– Обратите внимание, где находятся основные, самые глубокие сгибы. – Он свернул страницу как раз по тем местам. – А что мы видим теперь?

– Ну… вы просто сложили ее вчетверо.

– Да, но теперь только с одной из двух сторон можно прочитать полную заметку и как раз именно эту. – Он указал на объявление. – Следовательно, погибший для своего удобства свернул ее именно таким образом.

– Но тогда, если следовать вашей логике, получается, что сейчас на корабле находится человек, совершивший оба этих преступления?

– Видимо, так и есть, но лишь в том случае, если Савелия Русанова не убил географ Завесов.

– Ну, а зачем же ему надо было расправляться с поваром?

– Он мог оказаться случайной жертвой.

– Стало быть, при такой версии, Завесову для чего-то было необходимо забраться в библиотеку Пустоселова. А там, встретив непрошеного свидетеля, он избавился от него, сымитировав ограбление? – горячо выговорил Неммерт и выпустил облачко ароматного дыма.

Ардашев улыбнулся:

– Помнится, еще минуту назад вы меня уверяли, что не любите отгадывать тайны.

Собеседник посветлел лицом и, пропустив реплику адвоката, продолжил рассуждать:

– Как вы думаете, а мог ли Пустоселов расправиться с Русановым?

– В жизни, знаете ли, все возможно. Только зачем ему убивать шестидесятилетнего повара, служившего его семье верой и правдой столько лет? Когда-то еще дед Савелия учил отца Пустоселова иностранным языкам. К тому же Афанасий Пантелеймонович сам пожаловал ко мне и попросил отыскать злодея. А ведь ему хорошо известно, что я никогда не проигрываю судебные дела и всегда разоблачаю истинного преступника.

– Прошу прощения, Клим Пантелеевич, да неужто вы так ни разу никому и не уступили?

– Ни разу…

– Но это превосходит всякое мыслимое вероятие! Ведь и Плевако, случалось, проигрывал…

– В отличие от своих коллег я берусь защищать только тех клиентов, в чьей невиновности я абсолютно уверен. А значит, со мной бог…

– Интересный вы, право, человек, – тряхнул головой капитан. – Так что же получается: если Завесова порешил тот же самый преступник, который ранее зарезал повара (и это не Пустоселов), значит, злоумышленник – один из членов туристической группы, находившейся в Константинополе, так? А если еще точнее, то один из ваших горожан. Ведь наверняка ни Граббе, ни госпожа Вяльцева с аккомпаниатором Блюмом, ни этот студент, ни оператор Бранков, ни морской офицер Асташкин из Новороссийска не были в Ставрополе в день убийства. Выходит, исключая вас и вашу супругу, это могли быть либо кто-то из семейной четы Прокудиных (что очень маловероятно), либо ботаник Лепорелов, либо газетчик Смальский, либо Завесов. А если исключить Завесова, то фактически остаются двое: Лепорелов и Смальский.

– Браво, браво! Но вынужден вас разочаровать: эта версия была бы верна в том случае, если бы у нас имелась абсолютная уверенность, что эти две газеты – не есть совпадение, а также если бы никто из членов команды и паломников не сходил на берег. А поскольку в городе были многие, то убийцей Завесова мог оказаться любой матрос или пассажир, укравший на камбузе траншерный нож. Узнав, что осмотр достопримечательностей начинается с 1001-й колонны, для преступника не составляло большого труда появиться в подземелье раньше экскурсантов и спрятаться.

– А как же тогда он выскользнул незамеченным?

– Злодей мог остаться там, притворившись одним из работников. Их же никто не проверял.

– Да, путаное дельце.

– Выходит, под подозрением все?

– Пока да, а там посмотрим.

– А я-то уж было подумал, что задачка совсем простая…

– Что ж, давайте осмотрим каюту покойного.

– Как прикажете. – Неммерт оставил потухшую трубку в желтой пепельнице, выполненной из черепашьего панциря, и проследовал в коридор.

У двери с тринадцатым порядковым номером капитан вставил в замочную скважину ключ, повернул его пару раз и вошел. За ним поспешил Ардашев. Их взорам предстал вселенский хаос. Раскрытый коричневый чемодан с разрезанной обшивкой смотрелся инвалидом и сиротливо стоял у кровати; матрац, подушка и одеяло были вспороты; вокруг комками валялась одежда: застиранные сорочки, мятые брюки, белье; у сюртука и жакета была вырезана коленкоровая подкладка. На столе валялась мятая тетрадь с вырванными листками, поломанный карандаш, раздавленный компас с безжизненной красно-синей стрелкой, дорожная чернильница, стальное перо и двустворчатый складень.

– По-моему, нас опередили…

– Но кто? – всплеснул руками капитан. – Ведь все пассажиры были на палубе, или все-таки… – Неммерт задумчиво уставился в иллюминатор, – преступник кто-то из моих подчиненных?

– Пожалуй, возможны оба варианта. Вы уж не обессудьте, Александр Викентьевич, но я был бы вам очень признателен, если бы вы разрешили мне потолковать с вещами наедине. – Не дожидаясь ответа, присяжный поверенный достал коробочку монпансье, взял одну конфетку и положил ее под язык.

– Разумеется, – нехотя согласился капитан. – Если понадоблюсь, я на мостике. А газетку не дадите? Хотелось бы покумекать над этими тайными письменами.

– Да-да, возьмите. У меня в каюте такая же, уже третья, – не поворачиваясь, проронил адвокат и, протянув «Губернские ведомости», склонился над чемоданом.