Александра Девиль - Чужой клад

Теперь в руках правосудия оказался только Илья, да и тот был без сознания. Теплов приказал везти его в Нежин, дабы не вызывать лишних кривотолков в Глухове.

К приезду гетмана в его столице был наведен внешний порядок, но слухи и всеобщее возбуждение унять было невозможно.

Услышав обо всем лишь в самом кратком изложении, Кирилл Григорьевич не стал подробно разбираться в происшествии, отложил это дело до окончания праздника, устроенного в честь его приезда.

Гетман выглядел веселым, и, казалось, всецело был поглощен театральным представлением. Только Наталья Демьяновна, да Теплое, знавший Кирилла Григорьевича с отроческих лет, догадывались, что за внешней веселостью скрываются неотступные и, может быть, тяжкие раздумья. Улыбка гетмана порой становилась натянутой, взгляд — неподвижным, а рука, небрежно свисавшая с подлокотника кресла, вдруг сжималась в кулак. Этот вельможа в напудренном парике, в модном вышитом камзоле с кружевными манжетами, казался залетной райской птицей в краю, где был рожден двадцать семь лет тому назад. Но в душе его сохранилась привязанность к родным корням, внушенная то ли матерью и старшим братом, то ли самим духом земли, на которой жили его предки.

Увезенный с Украины в детском возрасте, Кирилл Разумовский обучался в университетах Германии и Франции, после чего получил должность президента Российской академии наук, имея от роду восемнадцать лет. Но, несмотря на столь юный возраст, бывший казак взялся задело старательно. С годами он приобрел в суждениях уверенность и твердость, требуя от ученых практических результатов работы. Как некогда Петр I, Кирилл Разумовский утверждал, что за словами ученых о неограниченном поиске истины и свободе дискуссий скрывается «желание получать побольше денег, но поменьше работать».

Столь же практично подошел он и к своим обязанностям гетмана. Получив указ Сената о подчинении Запорожского Коша гетману, старался разумно управлять Сечью, не допустив ее перехода под власть крымского хана. Двадцатитысячное казацкое войско распорядился реорганизовать, упорядочить обучение казаков военному делу, ввести унифицированную форму и вооружение. Также он заботился об образовании во вверенном ему крае: наметил открыть в Батурине университет с девятью кафедрами, охватить начальным образованием всех казацких сынов.

Теперь же его мысли занимала судебная реформа, которую он поручил разрабатывать своим советникам во главе с ученейшим юристом Федором Чуйкевичем. Понимая, что общество в Гетманщине стало слишком сложным для того, чтобы им могла по-прежнему руководить военная старшина, Кирилл Григорьевич задумал организовать отдельную систему гражданского судопроизводства.

Но, заботясь о нуждах общественных, ученый гетман прежде всего стремился обеспечить собственное благополучие. Близость к царскому престолу позволила ему стать одним из богатейших вельмож империи. Он владел обширными плодородными землями, более ста тысячами крепостных, десятью дворцами, редкостным собранием картин.

Несмотря на молодость, Кирилл Григорьевич хорошо разбирался в тонкостях придворных интриг и понимал, что благоденствие его, как и относительная самостоятельность Гетманщины, могут оказаться недолговечными. Собственно, самим своим возвышением Разумовские были обязаны предмету столь капризному и эфемерному, как любовь царственной девицы. Когда цесаревна Елизавета, руки которой искали французский король, португальский инфант, курляндский герцог, саксонский граф и даже персидский шах, вдруг отдала свое сердце придворному певцу из черниговских казаков, мало кто поверил, что это надолго. Однако чувства Елизаветы всегда были глубже, чем могло показаться со стороны, потому что внешнее легкомыслие сочеталось в ней с глубокой религиозностью. Потому и стал Алексей Григорьевич для нее не кратковременным фаворитом, а супругом, к которому она сохранила привязанность даже после того, как страсть ее прошла. Но в последнее время Елизавета Петровна стала все более склоняться к новому любимцу Ивану Шувалову, который своей образованностью и светской утонченностью выгодно отличался от казака Алексея Розума, любившего по-простому выпить и пошуметь. Хорошо еще, что Шувалов был также лишен спеси, как и Алексей Григорьевич, а вдруг к императрице приблизится кто-нибудь другой — Из тех вельмож, что называют братьев Разумовских «черкасски ми выскочками»? Да и здоровье Елизаветы Петровны заметно ухудшается, а ее преемники вряд ли будут благосклонны к фамилии Разумовских и к гетманату.

Понимая все это, Кирилл Григорьевич спешил закрепить и свое собственное благополучие и права Гетманщины. Однако даже при нынешнем милостивом правлении ему не удавалось осуществить многие свои задумки. Он просил у императрицы дозволения самому устанавливать дипломатические отношения с европейскими дворами, но эта его петиция была отклонена. Также Кирилл Григорьевич добивался права свободно распределять земли на Левобережье, но ему было объявлено, что это право имеет лишь императрица. А еще высочайшим повелением были упразднены внутренние таможни.

Молодой гетман почувствовал, что ему указали его место и пределы его свободы. Как придворный вельможа, он все трезво понимал и готов был не без ловкости лавировать в рамках дозволенного. Но как потомственный казак, в крови которого еще не угасла искра степной вольницы, он не мог унять бунт в своей душе. Потому-то и становился порой беспричинно задумчив и хмур.

Но в характере Кирилла Григорьевича была одна счастливая особенность — он мог стряхивать груз тяжких забот на время праздника и в короткий срок полностью восстанавливать душевное равновесие. Эта природная жизнестойкость казацкого сына не раз спасала его и от болезненного уныния, и от опрометчивых или отчаянных поступков.

Вот и теперь, все более погружаясь в мир шекспировской комедии, гетман постепенно отвлекся от тягостных мыслей, и уже ко второму действию был едва ли не самым веселым зрителем в зале.

Настя и Денис были особенно отмечены гетманом и его гостями. После окончания спектакля Кирилл Григорьевич позвал в свою ложу главных исполнителей.

Настя впервые в жизни увидела перед собой правителя Гетманщины. Кирилл Григорьевич был молод — лишь на год старше Дениса. Красивое лицо гетмана казалось добродушным, но острый взгляд и морщины между бровями выдавали в нем скрытую силу и жесткость. Этот европейски образованный вельможа умел быть решительным и напористым, но умел и обуздывать свои порывы, если понимал, что они напрасны.

Несмотря на молодость, гетман уже был отцом троих детей, и семейство его вновь готовилось к пополнению, о чем свидетельствовал выпирающий живот его супруги. Екатерина Разумовская, урожденная Нарышкина, легко переносила свое положение и была в меру весела и любезна. Сдержанно похвалив спектакль, она удалилась в сопровождении двух дам, приехавших с ней из Петербурга. Кирилл Григорьевич глянул вслед супруге, потом жестом подозвал к себе Теплова и Шалыгина и обратился к Денису: