Марина Воронцова - Подлянка, сэр!

Итого, ровно за час вся домашняя работа оказалась выполнена. Обычно у меня те же действия занимают часа четыре, а то и больше. Я посмотрела на часы. Внук должен вот-вот прийти. Только об этом подумала, как раздался звонок.

— Бабушка, я сегодня задержусь, — радостным голосом сообщил Олег. — Нам сегодня твоя Мария Гавриловна такого перца задала, но об этом она сама, наверное, расскажет. А меня раньше девяти не жди. У тебя там все хорошо?

— Да, — ответила я, тяжело вздохнув.

— Чего-то у тебя голос грустный, — озабоченно заметил Олежек.

— Ничего не грустный. Иди работай, обо мне не беспокойся.

— Ты у меня, бабулечка, золото! — воскликнул внук и отключился.

Ну вот. Зря торопилась. Ладно, зато теперь есть время с Машей чай попить. Пойду узнаю, что за «перец» она устроила прокуратуре.

Доведенным до полного автоматизма движением я набрала номер Марии Гавриловны, но ее, к моему большому удивлению, дома не оказалось. Раз Маши нет дома, значит, она или у меня, или у Люси Коровкиной. У меня Кондратьевой нет, звоним Людмиле Марковне.

Через три гудка Люся сняла трубку.

— Говорите, я у телефона, — осчастливила меня Коровкина.

— Люся, привет, а Мария Гавриловна у тебя?

— Ха! Ну а где же ей еще быть в момент личной драмы? — изумилась Людмила Марковна. — Приходи. У меня сегодня к чаю гранд-безе.

— Сейчас буду, — ответила я и положила трубку.

Ох уж наша Люся! До самого сокращения она работала инженером. Была в советское время такая работа, за которую давали пособие под видом оклада да предоставляли место организованного чаепития. Делать ничего особенно было не нужно. Просто государство следило, чтобы граждане без определенных занятий не слонялись по улицам и имели прожиточный минимум. В свободное от сидения на работе время Люся вела в двух окрестных школах драмкружки. Коровкина — заядлая театралка. Тратит на билеты весь свой заработок, что получает от какой-то швейной мастерской за художественное шитье стразами, бисером, изготовление кружев, кистей и прочей мишуры.

Еще у Людмилы Марковны есть хобби. Она выходит замуж. С каждым мужем живет не больше полугода. Первый, кажется, вытерпел ее даже целый год. Хобби — это, как известно, на всю жизнь, так что даже сейчас Коровкина его не забывает. У нее есть три замечательных внука, от которых она узнает о «продвинутых темах». Поэтому, когда Маша ворчит, что Люсе уже пора прекратить отслеживать свадебную моду, та отвечает: «Ты ничего не понимаешь. Это как в компьютерной игре. Каждый последующий уровень сложнее предыдущего. Требуются все прежние знания, умение и опыт плюс дополнительные усилия. Сейчас мне выходить замуж гораздо интереснее, чем раньше. Потому что труднее. А иначе где кураж?»

«Кураж» — любимое слово Коровкиной. Правда, от своего нового поклонника — Григория Ивановича — она подцепила современный эквивалент «драйв».

Про Григория Ивановича разговор отдельный и особый. Вы можете себе представить Льва Толстого в желтой майке, шортах до колена, велосипедном шлеме и на роликовых коньках? Если получилось, то перед вашими глазами портрет Григория Ивановича. Ему шестьдесят восемь лет, но благодаря физическим упражнениям и особой диете Мечникова он в отличной форме и планирует дожить как минимум до ста десяти. Григорий Иванович занимается бизнесом. У него «рок-кафе», даже представить себе не могу, что это такое. Люся говорит, там очень здорово. Много молодежи в черной кожаной одежде. Приходят слушать музыку каких-то современных малоизвестных групп. Главное, что привлекает в это кафе публику, по утверждению Коровкиной, — это личность его владельца. Когда Григорий Иванович с развевающейся седой бородой на своих роликах лихо катит по Невскому проспекту, раздавая рекламные листовки, у народа глаза на лоб лезут. Живая заинтересованность, таким образом, обеспечена. Иногда для пущего эффекта Люсин сердечный друг берет в руку стариковскую палочку. Разумеется, она ему не нужна. Но я видела, какие глаза были у водителя машины, которому Григорий Иванович, проезжая мимо, этой палкой погрозил.

— Вера, у тебя влюбленный вид, — прервал мое внутреннее веселье высокий Люсин голос.

Ой, я, оказывается, уже стою перед дверью Коровкиной, успела позвонить, и Людмила Марковна даже открыла!

— Что ты, Люся! — вырвалось с интонацией «чур меня, чур!».

Коровкина скривила свой ярко накрашенный рот и многозначительно повертела длинные, свисающие на живот коралловые бусы. Стиль «немого кино» Людмила Марковна освоила недавно. После того как для сокрытия ее морщин стал требоваться весьма и весьма толстый слой грима. Впрочем, чтобы никто не подумал о Коровкиной плохо, скажу, что на вид ей не больше сорока с маленьким хвостиком. А если сзади, так и без хвостика. В отсутствие косметики и при ярком свете, возраст, конечно, себя выдаст, но кто ж ему позволит? Люся не выходит из дома раньше пяти часов. И никого не принимает «в неглиже», то бишь без макияжа.

— Присоединяйся к нашему чаепитию, — предложила Люся, пододвигая один из своих ужасных «индийских» табуретов.

Это обычная табуретка, которой Коровкина при помощи ножовки, оставшейся от седьмого или девятого мужа, укоротила конечности. А затем пристроила сверху мягкую подушечку со слоником. Вообще вся Люсина квартира напоминает пыльную китайскую шкатулку. Пятна от протечек на обоях Людмила Марковна закрывает огромными декоративными веерами. Те части потолка, что особо настоятельно требуют побелки, нещадно заклеиваются звездами из золотой фольги, а старенькая мебель регулярно перекрашивается в немыслимые цвета и расписывается узорами. Надо сказать, что иногда выходит очень удачно. К примеру, сейчас Люсина кухонная обстановка выкрашена в красный матовый тон, добавлена самоклеящаяся окантовка с восточным орнаментом и желтые слоники. Как их делать, Коровкина подглядела в «Квартирном вопросе». Вырезала из плотной бумаги трафарет и по нему краской из баллончика соорудила слоников. На шторы пошла обычная бязь, какая продается очень дешево, потому что используют ее в основном для половых тряпок. Люся купила рулон желтоватой бязи, нарезала его полотнищами, кое-где вырезала бахрому, еще кусок постригла на аппликации, раздербанила пару надоевших деревянных бус, пристроила шарики и подвески в разных местах. Признаю, что получилось очень оригинально. Про всякие хитрости Коровкиной по украшению жилища и сохранению молодости можно рассказывать бесконечно. Один ее «деревянный» холодильник и «овсяное мыло» чего стоят!

В уголке на своем привычном месте, обставленная тарелками и вазочками, сидела грустная Маша. Ее внешний вид наводил на мысли о больном морже. Она горестно ковыряла ложечкой гранд-безе (обычное безе, просто очень большое) и ни на что не обращала внимания.