Наталья Александрова - Адрес отправителя – ад

Курт внимательно ознакомился с содержимым конверта и удовлетворенно улыбнулся. Его порадовал не столько аванс – Курт спокойно относился к деньгам: их у него было достаточно, кроме того, размер аванса был стандартным, – сколько заказанный объект. Председатель компании «Петройл», один из богатейших и влиятельнейших людей в городе, Аркадий Бураго! Курт представил себе, какая у него мощная и хорошо организованная охрана, как трудно будет выполнить заказ. Именно это его и радовало – Курт спокойно относился к деньгам, но очень любил свою работу, и чем труднее было выполнить заказ, тем большее удовлетворение он приносил Курту. Кроме того, ликвидация такого влиятельного человека, как глава компании «Петройл», еще больше повысит его, Курта, профессиональный рейтинг, и без того достаточно высокий.

Теперь начиналась самая сложная, самая кропотливая фаза работы – подготовка.

Курт начал следить за Бураго в первый же день после получения заказа. Он побегал по дорожкам Таврического сада в неброском темно-синем спортивном костюме, внимательно окидывая быстрыми взглядами импозантный серый дом в стиле «модерн», где жил его «клиент». Окна выходили на сад, но были прикрыты жалюзи. В подъезде, разумеется, располагался пост охраны, на улице возле дверей были закреплены телекамеры слежения...

Что ж, Курт тоже не остался в долгу: увидев в саду игравшую с ребенком симпатичную молодую мамашу, присоединился к чужой семейной идиллии и как бы нечаянно забросил «летающую тарелку» на дерево. Ребенок заплакал, мамаша рассердилась на «неуклюжего дядю», а Курт тут же с извинениями полез на дерево. Там он быстро и незаметно установил свою маленькую камеру, достал «тарелку» и возвратил рыдающему малышу, тут же ретировавшись, к глубокому разочарованию мамаши.

Как и положено человеку его профессии, Курт имел внешность неяркую, незапоминающуюся, хотя происхождение его было достаточно необычным: отец его – поволжский немец, мать – лезгинка. Встретились родители в Казахстане, куда попали со своими семьями в результате известных перегибов в национальной политике.

От немецкого отца Курт унаследовал аккуратность, педантичность и выдержку, от кавказской матери – временами прорывающийся сквозь немецкое спокойствие темперамент. В совокупности эти качества делали его прекрасным мастером опасного и рискованного ремесла. Унаследованная от отца лютеранская религия вместе с немецким именем и фамилией увеличивали перевес отцовских качеств в его облике и характере. Никому не приходило в голову отнести его к «лицам кавказской национальности», и это было для него очень удобно. Курт посещал лютеранскую церковь, что на Невском проспекте, периодически делал умеренно щедрые взносы в церковные благотворительные фонды и был в приходе на хорошем счету. Пастор Пауль относился к нему с симпатией и время от времени пытался сосватать ему какую-нибудь скромную девушку из хорошей лютеранской семьи, но всегда наталкивался на сдержанное, но непоколебимое сопротивление. Пастор пожимал плечами и отступался: он не мог знать, что наличие семьи недопустимо для Курта по чисто профессиональным причинам.

Придя домой, Курт настроил аппаратуру на камеру в Таврическом саду и включил систему записи видеоизображения. Просмотрев через сутки накопившийся материал, он выяснил, что его «клиент» Бураго приезжает домой в восьмом часу, естественно, на черном «шестисотом» «мерседесе» с шофером и охранником, его высаживают прямо у подъезда, после чего он с охранником проходит в дом, а шофер отгоняет машину куда-то в гараж. «Мерседес», разумеется, бронированный; проходит Бураго от машины до подъезда очень быстро, при этом его заслоняет корпус машины и прикрывают два охранника – свой и дежурный по подъезду, выходящий ему навстречу. Так что здесь проводить операцию довольно сложно.

В загородной резиденции, куда Бураго уезжал по выходным, система безопасности еще сложнее: охрана на вышке, телекамеры по периметру забора. Машина въезжает прямо в гараж – там не подберешься.

По ходу дела Курт внимательно ознакомился со всей возможной информацией о компании «Петройл». Наиболее интересными ему показались статьи о проводимой кампании благотворительности. Все крупные фирмы в городе в целях рекламы и привлечения общественных симпатий занимаются крупными благотворительными проектами – тем более что это помогает снизить налоги. Компания «Петройл» выбрала объектом своих благодеяний школы и интернаты для детей, отстающих в развитии. Причем, по наблюдению Курта, вся благотворительная шумиха особенно развернулась после убийства главного конкурента «Петройла» – Вадима Крутицкого.

Представители «Петройла» формировали общественное мнение в городе и за его пределами, вкладывали огромные деньги в рекламу. Щиты с огромными красными буквами на синем фоне были расставлены где только можно. При таком натиске акции конкурента – Городской Нефтяной Компании – резко падали вниз, тем более что фирма потеряла своего председателя, и, несмотря на то что был назначен уже новый, Антон Ребров, о чем Курт прочитал в той же газете, Городской Нефтяной Компании было в данный момент не до рекламы и благотворительных деяний.

Отдел связей с общественностью компании «Петройл» заботился о том, чтобы ни одно из добрых дел не оставалось в тайне, чтобы все как можно шире освещалось прессой и телевидением, поэтому Курт очень быстро узнал о готовящейся на днях благотворительной акции – передаче интернату для детей с замедленным развитием, расположенному в Удельной, прекрасного экскурсионного автобуса. Акция должна была проходить в сквере перед зданием интерната в присутствии приглашенных представителей средств массовой информации, а вручать директору интерната ключи от автобуса собирался, конечно же, сам Бураго.

Более удобного случая для выполнения заказа нечего было и ждать.

Надежда встрепенулась на звонок:

– Дмитрий, мама пришла!

Но первоклассник уже летел со всех ног к входной двери. Он только позволил Надежде открыть замки, а потом отпихнул ее и повис на шее у миловидной молодой женщины.

– Ой, простите, Надежда Николаевна, я опоздала... Договорились на шесть, а сейчас...

– А сейчас пять минут седьмого! Зачем же вы, Вероника, так бежали, запыхались совсем?

– Да что вы! А у меня на часах уже скоро семь. Ну, надо же, так спешить стали!

– Дай мне! – Дима выхватил часы у матери из рук и побежал в комнату. – Я знаю, что с ними нужно сделать: на один камушек положить, а другим прихлопнуть!

– Димка, ты с ума сошел, они же золотые, папин подарок!

Из комнаты послышалась возня, звук шлепка и визг. Надежда, улыбаясь, надевала пальто в прихожей, когда появилась Вероника, уже без шапки и с всклокоченными волосами.