Наталья Александрова - Адрес отправителя – ад

Женщина напротив подняла голову, затем встала, не меняя выражения лица и держась неестественно прямо, и направилась к выходу. Заглянув ей в лицо, люди расступались. Надежда, держась в кильватере, тоже пробралась к двери и вышла следом за незнакомкой на «Горьковской». Поднявшись наверх, та средним шагом, не быстро и не медленно, направилась, надо полагать, к своей цели. Надежда припустила за ней, не очень скрываясь: вопервых, женщина явно была сосредоточена на своей внутренней жизни, а во-вторых, по иронии судьбы и по капризу погоды, на самой Надежде сегодня было пальто из той же непонятной микрофибры, только цвет его был не грязно-голубой, а серый, то есть неяркий, немаркий и абсолютно незаметный слякотной петербургской зимой.

Пересекли Кронверкский и углубились в проход между домами, затем вышли на улицу братьев Васильевых. Женщина дошла до дома номер пять, свернула во второе парадное, Надежда еле успела войти за ней и услышала, как на втором этаже открывают дверь ключом. Дверь захлопнулась, а Надежда в это время преодолела один лестничный марш и успела заметить, в какую квартиру вошла женщина – номер 17. Потом она развернулась и пошла вниз, на первый этаж. В парадное влетел парень лет шестнадцати с пачкой писем и остановился у почтовых ящиков.

– В семнадцатую ничего нет? – рискнула Надежда.

Она рассчитала так, что парень явно не почтальон, а либо подрабатывает, либо помогает матери и всех жильцов знать в лицо не может. Если бы на его месте была пожилая почтальонша, Надежда просто прошла бы мимо. Парень поискал и протянул Надежде открытку, а сам хлопнул дверью и был таков. При свете тусклой лестничной лампочки Надежда прочитала имя адресата: Анищенко В.П.

Интересно, кто такой Анищенко – Валентина Павловна или Василий Петрович?

«Дорогую Лерочку, – прочитала Надежда, – поздравляю с праздником Восьмого марта! Желаю всяческих благ и здоровья. Тетя Аня».

Вот так. Стало быть, Анищенко Валерия Петровна. Или Павловна. Или Поликсеновна. Но кто бы она ни была, похоже, что к нашей истории она отношения не имеет. Пришел человек с работы в собственную квартиру, открыл дверь своим ключом – что тут странного, а тем более криминального? А что глядит мертвыми глазами, так, может, это у нее с детства такое выражение? А что люди шарахаются, то на людей ведь не угодишь. Не нравится – не смотрите...

«Ладно, – усмехнулась про себя Надежда, – если я и сделала глупость, то никто про это не узнает».

Она тихонько опустила открытку в почтовый ящик и поспешила домой.

Вечером, включив по привычке криминальные новости, пока муж нежничал с обессилевшим после кварцевания котом, Надежда опять узрела на экране поднадоевшую уже физиономию Александра Каморного. Дело о пожаре в ресторане пополнилось новыми обстоятельствами: установлено было совершенно точно, что сгоревший мужчина – это Веретенников Анатолий Викторович, бизнесмен, директор фирмы «Теллус». Показали интервью с женой покойного. Несчастная женщина с запавшими глазами, кутаясь в черный платок, как будто ее бил озноб, сдавленным, тихим голосом бормотала:

– Все у нас было хорошо... Толя всегда был спокойный, серьезный очень... Работал много... Только в последние несколько месяцев стал он хмурый, все молчит. Спал плохо, кошмары его мучили... Как подменили человека, как будто сглазил кто...

Не в силах дольше выносить такое издевательство над горем бедной жены, Надежда протянула было руку, чтобы выключить телевизор, как на экране снова появился Каморный и говорил долго, хорошо поставленным голосом. Смысл его речи заключался в том, что никто, ни сослуживцы, ни жена Веретенникова, абсолютно не представляет, почему он сделал с собой такое. Но он, Александр Каморный, проводит свое собственное журналистское расследование, и только с его помощью телезрители поймут и выяснят все подробности страшного преступления, потому что пожар в ресторане связан с последующим убийством в «Голден-Холле», и он, Каморный, обязательно это докажет, а когда будет иметь на руках неоспоримые доказательства, то обнародует их в своей программе криминальных новостей.

– В общем, наше шоу не кончается. Оставайтесь с нами! – резюмировала Надежда.

– Надя, мы спать сегодня будем ложиться? – недовольно спросил муж. – Мне завтра рано. И вообще, ты слишком много смотришь телевизор. Это вредно – плохо будешь спать.

– Я буду плохо спать? – изумилась Надежда. – Ты прекрасно знаешь, что сплю я отлично и такая чушь, о которой вещает в своих новостях противный Каморный, меня сна не лишит.

– Зачем же ты смотришь на него каждый вечер с упорством, достойным лучшего применения?

– Интересно, – пробурчала Надежда и нагнулась к тумбе с постельным бельем, чтобы не отвечать на подозрительный взгляд Сан Саныча.

Уж ему-то слишком хорошо было известно, чем кончаются истории, заинтересовавшие его любопытную жену.

Газета «Асток-Пресс» от 15 ноября 1999 года

МОЯ РАБОТА – ТВОРИТЬ ДОБРО

Известная петербургская предсказательница Евдокия

Предсказания на картах ТАРО

Коррекция судьбы

Снятие порчи, сглаза, родовых проклятий, остуд, венцов безбрачия

Восстановление семейных отношений

Постановка якорей удачи в любви и бизнесе

Валерия Петровна Анищенко пришла домой позднее обычного. Но этого никто не заметил, потому что она жила одна и не заводила даже ни кошки, ни собаки. Тем не менее от одиночества Валерия Петровна никогда не страдала, потому что вся жизнь ее была заполнена детьми, ее питомцами.

Валерия Петровна много лет, с самого окончания специального факультета педагогического института работала в интернате для слаборазвитых детей, что находится в Удельной. Интернат занимал большой двухэтажный особняк, вокруг располагался сад, довольно дикий и разросшийся. Свежий воздух и уединенность, полагала Валерия Петровна, как нельзя лучше способствуют настроению и умственному состоянию обитателей интерната, а что совсем рядом, тут же, в Удельной, находится самая большая городская психиатрическая больница, то это можно считать простым совпадением.

Валерия Петровна преподавала детям русский язык и литературу и относилась к своей работе с большой ответственностью. Кроме того, она жалела детей и привязывалась ко многим своим ученикам. Дети тоже в основном относились к ней неплохо, потому что она никогда не кричала на них, не наказывала за мелкие провинности и никогда не выходила из себя. Она вообще обладала безграничным терпением, во-первых, в силу своего выдержанного характера, а во-вторых, как уже было сказано, она относилась к своей работе с большой ответственностью и считала, что повышать голос на больного ребенка совершенно недопустимо.