Томас Харрис - Красный дракон

От их мерного жужжания его ярость мало-помалу улеглась. Долархайд крутил колесики и тоже жужжал, подражая звуку, который они издавали.

Когда во вторник около полудня Лаундс вышел из редакции «Сплетника», он шатался от усталости и был страшно взвинчен. В самолете по пути в Чикаго успел подготовить материал. Придя в редакцию, уже через полчаса положил готовое интервью на стол редактору.

Остальное время он упорно трудился над своей брошюрой, не отвечая на телефонные звонки. Лаундс работать умел и уже подготовил солидный материал в пятьдесят тысяч слов.

Когда Зубастого парию поймают, останется только сочинить броский заголовок и рассказать о самом процессе ареста преступника. А так весь материал готов. Лаундс уже договорился с тремя лучшими репортерами «Сплетника», которые в считанные часы после ареста убийцы разузнают подробности его биографии, пусть даже он родился и вырос в Африке.

Агент Лаундса называл цифры с несколькими нулями, Лаундс нарушил данное Крофорду обещание и заранее обговорил содержание своей будущей книги с импресарио. На контракте условились проставить число потом, когда преступник будет схвачен.

У Крофорда в руках оказался солидный козырь: он записал угрозы Лаундса на магнитофон. За такое можно посадить, и не спасет ничье покровительство. Кроме того, Лаундс прекрасно знал, что у него возникнут неприятности с налоговым управлением, стоит Крофорду позвонить туда хотя бы разок.

Лаундс умел видеть все в истинном свете и не питал иллюзий по поводу своей работы. Однако его увлечение брошюрой было в чем-то сродни пылу религиозного фанатика.

Он мечтал о лучшей жизни, которую можно купить за деньги. Несмотря на пакости — их он успел совершить предостаточно, — Лаундс остался в душе мечтателем. Теперь некогда угасшие мечты воскресли и вспыхнули с новой силой.

Убедившись, что фотоаппараты и магнитофон в исправности, Лаундс отправился домой, намереваясь поспать три часа и вылететь в Вашингтон, где они договорились встретиться с Крофордом возле ловушки, подстроенной Зубастому парии.

Но в подземном гараже всегда возникали какие-то непредвиденные осложнения. На сей раз черный фургон, стоявший рядом, залез за черту. А ведь на стене было ясно и четко написано: «Мистер Фредди Лаундс»!

Лаундс широко распахнул дверцу своей машины и шарахнул ею по фургону. На его боку осталась вмятина. В другой раз ублюдок будет внимательней.

Фредди уже запирал свою машину, когда за его спиной открылась дверца фургона. Лаундс хотел обернуться и даже уже начал поворачиваться, как вдруг кто-то съездил ему в ухо. Защищаясь, журналист поднял руки, но ему сдавили горло и стало нечем дышать. Когда же, наконец, его измученные легкие смогли наполниться воздухом, Лаундс вдохнул хлороформ.

Долархайд поставил фургон за домом, вылез и потянулся. Всю дорогу от Чикаго дул сильный ветер, и его руки ныли от усталости. Он взглянул на ночное небо. Скоро должен начаться метеоритный дождь, и ему не хотелось его пропустить.

Откровение:

«Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю…» Это его деяния в ином времени. Он должен увидеть их и запомнить.

Долархайд отпер черный ход и, как обычно, обследовал весь дом. Перед выходом наружу надел на голову маску из чулка.

Он открыл фургон и откинул подножку. Затем вытащил Фредди Лаундса. Тот был в одних трусах и с завязанными глазами. Изо рта торчал кляп. Хотя Лаундс пребывал в полубессознательном состоянии, с кресла он не сползал, а, напротив, сидел очень прямо, плотно прижав голову к спинке старинного дубового инвалидного кресла на колесах. От затылка до пят он был приклеен к креслу эпоксидным клеем.

Долархайд вкатил кресло в дом и поставил его в углу гостиной лицом к стене, словно Лаундс провинился.

— Вам не холодно? Может, дать одеяло?

Долархайд снял бинты, закрывавшие рот и глаза журналиста. Лаундс, от которого разило хлороформом, не откликнулся.

— Все-таки я вам дам покрывало. — Долархайд взял с дивана вязаный шерстяной плед и накрыл им Лаундса до самого подбородка, затем поднес к его носу пузырек с нашатырем.

Лаундс выпучил глаза и уставился в грязные стены. Откашлялся и пролепетал:

— Несчастный случай? У меня тяжелые травмы?

За его спиной раздался голос:

— Нет, мистер Лаундс, с вами все в порядке.

— Жжет кожу. Я не обгорел? О Боже, неужели я обгорел?

— Обгорели? О, нет. Вы просто тут отдыхаете. Я немного побуду с вами.

— Позвольте мне прилечь. Послушайте, я хотел бы позвонить на работу. Боже мой! Я в гипсе! Скажите честно: у меня сломан позвоночник?

Шаги удалились.

— Почему я здесь? — на последнем слове голос Лаундса сорвался на визг.

Откуда-то издалека донесся ответ:

— Вы искупаете свою вину, мистер Лаундс.

Лаундс услышал, как кто-то поднимается по лестнице. Потом зашумел душ. Постепенно сознание Лаундса прояснялось. Он вспомнил, как вышел- с работы, как ехал в машине. Но что было потом?.. Он ощущал шум в висках, и его подташнивало от запаха хлороформа. Лаундс испугался, что сидя в такой позе, он может захлебнуться собственной блевотиной, если его вдруг вырвет. Он широко раскрыл рот и задышал глубже, прислушиваясь к биению сердца.

Лаундс надеялся, что все это сон. Попытался поднять руку, напрягаясь все больше, пока, наконец, боль в кисти и предплечье не стала такой сильной, что от нее и мертвый бы встал. Нет, нет, это, конечно, не сон. Он начал лихорадочно соображать, что ему делать.

Ценой неимоверных усилий ему удалось скосить глаза настолько, что он смог на секунду увидеть свою руку и понять, как его привязали к креслу. Никаких застежек, никаких приспособлений для защиты сломанного позвоночника. Значит, это не больница. Кто-то похитил его!

Лаундсу казалось, что он слышит шаги этажом выше. Но, может, это стучал его собственный пульс?

Он попытался сосредоточиться и заставить себя соображать.

— Не волнуйся и думай, — шептал он себе. — Соберись с мыслями «и думай!

Заскрипели ступеньки под весом спускающегося Долархайда. Лаундсу казалось, что незнакомец ступал- прямо по его телу.

Он уже стоял совсем рядом, за спиной.

Лаундсу не сразу удалось обрести голос.

— Я не видел вашего лица. И не смогу вас узнать. Я не знаю, как вы выглядите. Газета, где я работаю, „Отечественный Сплетник“, — заплатит выкуп, хороший выкуп. Полмиллиона, может быть, миллион. Миллион долларов!

В ответ ни звука, только скрипнули пружины дивана. Усевшись, незнакомец спросил:

— О чем вы думаете, мистер Лаундс?

Забудь про страх и боль и думай. Быстро! Надо выиграть время. Выиграть несколько часов, значит выиграть годы жизни. Он еще не решил.