Джеймс Паттерсон - Четвертое июля

Я помахала рукой официантке и попросила принести еще две кружки эля.

Спрятав под переднее сиденье новый нож, Охотник вышел из машины и направился в придорожный магазинчик. Воздух внутри был охлажден кондиционером, а в высоких холодильных камерах блестели ледяные банки с содовой и пивом.

Он с радостью заметил невысокую темноволосую женщину, стоявшую в очереди перед кассой. На ней был дорогой спортивный костюм от Фила.

Женщину звали Аннемари Сардуччи, и Охотник знал, что она только что закончила вечернюю пробежку. Сейчас она купит импортную минералку и отправится домой, чтобы поужинать с семьей в большом доме с видом на залив.

Вообще он знал о ней очень много: например, сын Аннемари торговал наркотиками в классе, она гордилась своей стройной фигурой, трахалась с тренером по фитнесу и безумно завидовала сестре Джулии, которая играла роль в каком-то дешевом сериале, снимавшемся в Лос-Анджелесе.

Еще ему было известно, что она ведет в Интернете свой блог под псевдонимом Плакучая Роза. В последние месяцы Охотник являлся ее самым преданным читателем. Он даже оставил запись в ее гостевой книге: «Мне нравится твой взгляд на вещи. Охотник».

Пройдя в угол магазина, Охотник взял бумажный стаканчик, наполнил его крепким черным кофе из электрического кофейника и присоединился к очереди. Он встал сразу за миссис Сардуччи и даже слегка толкнул ее локтем, как бы невзначай скользнув ладонью по груди.

— Ох, простите, — извинился он. — Здравствуйте, Аннемари.

— Добрый вечер, — буркнула она, бросив на него безразличный взгляд.

Миссис Сардуччи протянула пятерку хмурой девушке за кассой, взяла сдачу за минералку и молча двинулась к выходу.

Охотник смотрел, как она идет к двери, энергично покачивая бедрами. Через пару часу он прочитает ее онлайновый дневник и узнает про все ее эксцентричные причуды, которые она тщательно скрывала от своих знакомых.

Еще увидимся, Плакучая Роза.

Когда Кэроли позвонила по телефону и попросила пару часов приглядеть за Эллисон, я хотела отказаться: «Прости, но из меня никудышная няня». Но она не дала мне договорить.

— Эли скучает по вашей свинке! — перебила Кэроли. — Если ты позволишь ей навестить Пенелопу, она не станет тебе мешать, а я тем временем поставлю пломбу. Ты меня очень выручишь.

Через час Эллисон выскочила из машины своей матери и вприпрыжку бросилась к входной двери. Ее шелковистые волосы блестели двумя черными гроздьями — одна слева, другая справа, — а в одежде все было нежно-розовым, включая маленькие кроссовки.

— Привет, Эли.

— Я принесла яблоки, — сообщила она, едва не втолкнув меня в дом. — Пойдем скорее.

— Ладно, — кивнула я, стараясь изобразить энтузиазм.

Не успела я открыть заднюю дверь, как Пенелопа кинулась к ограде и принялась громко хрюкать и визжать. Эллисон отвечала ей точно такими же звуками. Я уже начала бояться, что соседи вызовут сотрудников зоопарка, когда девочка обернулась ко мне с сияющим лицом:

— Мы говорили на поросячьем.

— Я так и подумала, — ответила я с улыбкой.

— Нет, это настоящий язык, — серьезно возразила Эллисон. Она почесала Пенелопе спину, и та плюхнулась на землю, вскинув все четыре конечности в знак полного восторга. — Когда Пенелопа была маленькой, она жила в огромном доме на берегу моря, где собирались свинки со всего света, — продолжила девочка. — Там они всю ночь говорили на поросячьем, а днем им делали педикюр, который назывался хрюникюр.

— Ты уверена?

— Свиньи гораздо умнее, чем считают люди, — убежденно заявила Эллисон. — Пенни знает множество вещей. Вы не представляете, какая она умная.

— Надо же, не знала, — пробормотала я.

— Если хотите, можете покормить Пенелопу яблоками, — предложила Эли. — А я пока покрашу ей ногти.

— Полагаешь, стоит?

— Да, она это очень любит.

Эллисон заверила, что свинью вполне можно пустить на заднюю веранду, и мы приступили к делу. Я давала Пенелопе зеленые яблоки, которые она уплетала за обе щеки, а Эли развлекала нас беседой и разрисовывала ее раздвоенные копытца розовым лаком для ногтей.

— Вот и все, Пенни. — Девочка сияла от гордости. — Теперь надо дать им просохнуть. Молодчина! — Она повернулась ко мне. — А что может делать Марта?

— Вообще-то у колли тоже свой язык. Марта понимает команды и умеет пасти овец.

— Покажите!

— Ладно, если найдешь здесь хоть одну овечку.

— Вы шутите?

— Конечно. Но знаешь, что мне больше всего нравится в Марте? Она работает моим напарником и предупреждает о появлении плохих парней и о прочих непорядках в городе.

— У вас есть пистолет? — На хорошеньком личике Эли появилось заговорщицкое выражение.

— Есть.

— Ухты! И пистолет, и собака! Вы крутая, Линдси. Наверное, вы самый крутой человек, которого я когда-либо встречала.

Я не выдержала и рассмеялась. Эли была очень милой и смышленой девочкой. Я сама удивлялась, что так сильно привязалась к ней за такой короткий срок. В Халф-Мун-Бэй я приехала затем, чтобы обдумать всю свою жизнь. Теперь передо мной вдруг предстала яркая картинка — я, Джо, дом и маленькая девочка.

Меня все еще занимала эта неожиданная мысль, когда на заднем дворе появилась Кэроли — с немного перекошенным лицом и новокаиновой улыбкой. Я не могла поверить, что миновало уже два часа. Мне ужасно не хотелось расставаться с Эли.

— Буду тебя ждать, — пробормотала я, обняв ее на прощание. — Приезжай в любое время.

Я стояла на улице и махала рукой, пока машина Кэроли не исчезла за поворотом. Но когда они уехали, подспудные мысли, донимавшие меня в глубине сознания, быстро вырвались наружу.

Перетащив в гостиную ноутбук, я устроилась в мягком кресле и загрузила базу данных НЦИП. Через пару минут я выяснила, что доктор Бен О'Майли, сорока восьми лет, несколько раз задерживался за превышение скорости, а пять лет назад его арестовали за вождение в пьяном виде. Он дважды женился и оба раза овдовел.

Его первой женой была Сандра, мать их дочери Кэтлин. В 1994 году она повесилась в собственном гараже. Вторая миссис О'Майли, урожденная Лорели Брин, погибла вчера в возрасте тридцати девяти лет. В девяносто восьмом полиция оштрафовала ее за мелкую кражу в магазине.

После этого я набрала имена Элис и Джейка Далтри, и на меня обрушилось целое море информации. Они женаты уже восемь лет и оставили после себя двух сыновей — мальчиков-близнецов в возрасте шести лет. Я живо вспомнила их уютное гнездышко в Кресент-Хайтс, вид на серебристый залив, брошенный мяч и детскую кроссовку. Потом я снова сконцентрировалась на экране.

До женитьбы на Элис Джейк был плохим парнем. Я просмотрела его послужной список: вымогательство денег у проститутки и подделка подписи своего отца на пенсионных чеках. Но в последние восемь лет все было чисто, и Джейк работал на полной ставке в одной из городских пиццерий.