Джеймс Паттерсон - 6-я мишень

Тем же вечером, в половине седьмого, Юки и Леонард Паризи сидели за столиком в огромном, напоминающем пещеру обеденном зале ресторана «Лу-Лу», новомодном заведении неподалеку от Дворца правосудия, разместившемся на месте бывшего склада и быстро ставшем популярным в последние годы.

Юки пребывала в приподнятом настроении, чувствуя себя полноправным членом команды. И не просто команды, а команды победителей. Она заказала жареного цыпленка, Лен взял пиццу с креветками. Ели не спеша, перебирая детали первого дня заседания, намечая потенциальные препятствия, планируя обходные маневры — короче, готовясь к презентации своей позиции по делу «Народ против Альфреда Бринкли».

Разлив по бокалам шестидесятидолларовое мерло, Паризи угрожающе прорычал:

— Гррр… Осторожно! Берегитесь команды Рыжего Пса!

Официантка убрала тарелки. Юки рассмеялась, отпила глоток вина и убрала бумаги в большую кожаную сумку. Работая по гражданским делам, она никогда не испытывала такого возбуждения, такого удовлетворения от собственной роли в процессе.

Здоровенная каменная печь в противоположном углу зала дышала восхитительным ароматом орешника. Свободных мест за столиками оставалось все меньше, голоса и смех отражались от стен и высокого потолка и разлетались звенящим эхом по всему залу.

— Кофе? — предложил Лен.

— Не откажусь. Я сожгла столько калорий, что, наверное, возьму и заварное шоколадное пирожное.

— Поддержу, — отозвался Леонард, поднимая руку, чтобы подозвать официантку. В следующее мгновение лицо его застыло, рука опустилась к груди, он приподнялся и вдруг резко откинулся на спинку стула. Стул качнулся, опрокинулся, и Паризи полетел на пол.

За спиной у Юки громыхнул поднос. Зазвенела посуда. Кто-то вскрикнул.

Кричала, оказывается, она сама.

Юки вскочила и опустилась на колени перед шефом, который катался по полу и глухо стонал.

— Леонард? Лен, где болит?

Он пробормотал что-то сквозь зубы, но она ничего не поняла из-за поднявшегося шума. Рядом звучали озабоченные голоса.

— Лен, вы меня слышите? Можете поднять руки?

— Грудь… — простонал Паризи. — Позвоните жене.

— Послушайте, я могу отвезти его в больницу, — говорил какой-то мужчина, склонившись над ее плечом. — У меня машина прямо перед входом.

— Спасибо, но это слишком долго.

— До больницы рукой подать — не больше десяти минут.

— Нет, спасибо. «Скорая» доставит его быстрее. — Юки подтянула к себе сумку, перевернула, вывернув содержимое на пол, и нашла телефон. Какими бы благими намерениями ни руководствовался предлагавший помощь парень, рассчитывать лучше на профессионалов. Она представила забитые машинами улицы, неизменные «пробки», трехчасовое ожидание — все это неизбежно, если Лена доставит не «скорая».

Однажды она уже допустила такую ошибку — когда умирал ее отец.

Держа Лена за руку, Юки торопливо набрала номер, прослушала рингтон, шепча нетерпеливо «ну же, скорее… скорее», и когда дежурная наконец ответила, заговорила быстро и четко:

— У нас критическая ситуация. Пришлите «скорую» к ресторану «Лу-Лу» на Фолсом, 816. У моего друга сердечный приступ.

Мы с Конклином сидели на телефонах, отрабатывая кое-какие ходы по делу Риччи — Тайлер, когда из своего кабинета вышел Джейкоби.

— Вам двоим, похоже, не помешает прогуляться.

Через пятнадцать минут, около семи вечера, мы остановились около многоквартирного жилого дома возле Третьей и Таунсенд. Три патрульные машины, две пожарные и фургончик судебной медэкспертизы прибыли сюда раньше.

— Странно. Знакомое место, — сказала я Конклину. — Здесь живет моя подруга Синди.

Я набрала ее номер — занято. Домашний телефон не отвечал. Я огляделась, но так и не заметила Синди среди столпившихся на тротуаре жильцов. Некоторые уже отвечали на вопросы полицейских в форме, другие переговаривались между собой, поглядывая на окна квартиры на пятом этаже Блейкли-Армс, где ветер раздувал бледные шторы.

Синди жила на третьем, и мне сразу стало легче. Но ненадолго.

Возле главного входа расхаживал портье, средних лет мужчина с покатым лбом и выбивающимися из-под шапочки курчавыми седыми волосами. Сходство с пожухлым цветком выдавало в нем ветерана сексуальной революции 60-х. Представившись Джозефом Пинки Бойдом, он сообщил, что работает в Блейкли-Армс уже три года.

— Мисс Порция Фокс из «3K». Это она первой унюхала, что пахнет газом. И сразу позвонила вниз. — Джозеф взглянул на часы. Да, полчаса назад.

— И вы вызвали пожарных?

— Точно. Прикатили через пять минут.

— А где же сама заявительница — мисс Фокс?

— Должно быть, где-то здесь. Мы сразу очистили весь пятый этаж. Тогда я ее и увидел… миссис Волковски. Страшно видеть мертвым человека, которого знал в реальной жизни.

— Кто, по-вашему, мог желать ей зла? У миссис Волковски были враги? — спросил Конклин.

— Нет. Старушка, правда, была немного не в себе. Жаловалась, что находит чужие письма в своем почтовом ящике, что кто-то царапает ей плитку возле квартиры. Ну и все такое. Но в целом вполне милая была дамочка. Безобидная.

— Вы находились здесь весь день, мистер Бойд?

— С восьми утра.

— У вас установлены камеры наблюдения? — поинтересовалась я.

— У жильцов есть видеотелефоны — посмотреть, когда кто-то звонит в дверь, вот и все.

— А что у вас внизу?

— Прачечная, мусороприемник, ванная и еще выход во двор.

— Дверь во двор запирается на замок? На сигнализации? — спросил Конклин.

— Когда-то была на сигнализации, — ответил Бойд. — Но потом, когда проводили ремонт, подвал открыли для всех, так что у жильцов есть ключи.

— Понятно. Значит, попасть в дом не так уж трудно, — заключила я. — Вы сегодня видели кого-нибудь подозрительного? Или что-нибудь подозрительное?

Бойд громко рассмеялся. Прозвучало довольно истерично.

— Видел ли я кого-то подозрительного? В этом здании? Сегодня — никого! Причем впервые за весь месяц.

В полицейском, стоявшем у двери в квартиру «5K», я узнала новичка, Мэтта Хартнета. Это был высоченный парень, чем-то напоминающий артиста Джимми Смитса. Лицо под темными глазами казалось бледным, над верхней губой проступили бисеринки пота.

— Жертва уже опознана, — сказал Хартнет, протягивая мне журнал. — Миссис Ирэн Волковски. В последний раз ее видели живой около одиннадцати, в прачечной. Муж еще не вернулся с работы, а дозвониться до него пока не получается. Напарник опрашивает жильцов на улице. Там и другие наши ребята есть.

Я кивнула, вписала в журнал наши с Конклином фамилии и, нырнув под оградительную ленту, прошла в комнату, где уже трудились эксперты-криминалисты. Патологоанатом щелкал фотоаппаратом, снимая жертву с разных точек.