Джеймс Паттерсон - 6-я мишень

Секунду-другую Дэвид таращился на нее с открытым ртом, потом, обретя способность говорить, промямлил:

— Послушай, у меня же нет абсолютно никакого опыта работы в суде.

— У меня есть. Несколько лет за спиной.

— Но ты занималась гражданскими делами, а не уголовными.

— Помолчи, Дэвид. Главное, что я представляла одну из сторон. Наша задача — сделать все возможное. Придется постараться. Ради Рыжего Пса. У нас в запасе три часа, так что давай пройдемся по делу еще раз, повторим, что уже знаем.

— У нас есть надежные, заслуживающие доверия свидетели. Есть запись Руни. И есть жюри, которое никак не готово согласиться с доводами защиты насчет невменяемости.

— Именно об этом Лен и говорил. Чем необычнее преступление, тем меньше мотивов для убийства и тем сильнее опасение, что Бринкли, проведя какое-то время в психушке, выйдет на свободу и…

Юки не договорила — по лицу Дэвида Хейла расползлась широкая улыбка.

— Так что ты теперь думаешь, Дэвид? Нет, подожди, не говори. Вопрос снят. Пожалуйста, Дэвид, только не говори ничего, — едва сдерживая смех, пропищала Юки.

— И все-таки я скажу, — торжественно произнес ее новый напарник. — Это как орешек щелкнуть. Дело — верняк.

Юки стояла перед переполненным залом суда, чувствуя себя зеленым новичком, ведущим свое первое дело. Вцепившись пальцами в края трибуны, она вспоминала Лена — он на этом месте походил на дирижера за кафедрой, она же казалась ученицей на экзамене.

Присяжные выжидающе смотрели на нее.

Удастся ли ей убедить их в том, что Альфред Бринкли виновен в предумышленном убийстве?

Юки вызвала первого свидетеля, Бобби Коэна, пожарного с пятнадцатилетним стажем, чья располагающая к доверию внешность и твердость в показаниях должны были заложить первый надежный камень в основание дела «Народ против Альфреда Бринкли».

Отвечая на ее вопросы, Бобби Коэн подробно рассказал обо всем, что увидел на палубе «Дель-Норте», когда прибыл на борт парома после швартовки.

Микки Шерман задал ему всего один вопрос:

— Вы лично были свидетелем трагического инцидента на пароме?

— Нет, не был.

— Спасибо. Других вопросов у меня нет.

Провожая Коэна взглядом, Юки подумала, что этот раунд остался за ней. Свидетель сделал свое дело, подготовив присяжных к следующим показаниям, нарисовав впечатляющую картину человеческого горя, которая, несомненно, послужит фоном для последующих показаний.

Она пригласила второго свидетеля, Бернарда Стрингера, также пожарного, своими глазами видевшего, как Бринкли застрелил Андреа и Тони Канелло. Стрингер вразвалку прошел к свидетельскому месту и, принеся присягу, опустился на стул. Ему было около тридцати, а крепкое сложение и открытое лицо делали его похожим на типичного американского бейсболиста.

— Мистер Стрингер, кем вы работаете?

— Я пожарный. Работаю в 14-й пожарной команде. Это на Двадцать шестой.

— Как вы оказались на пароме «Дель-Норте» первого ноября текущего года?

— Я, что называется, воскресный папа, — улыбнулся он. — Всегда провожу выходные с детьми, а они у меня любят кататься на пароме.

— В тот день, о котором идет речь, случилось что-нибудь неожиданное?

— Да. Я видел стрельбу на верхней палубе.

— Стрелявший находится в зале суда?

— Да, он здесь.

— Можете указать его нам?

— Да вон он сидит. Мужчина в синем костюме.

— Прошу судебного секретаря отметить, что мистер Стрингер указал на обвиняемого, Альфреда Бринкли. Мистер Стрингер, как далеко вы находились от Андреа Канелло и ее сына, Энтони, когда мистер Бринкли выстрелил в них?

— Примерно на таком же расстоянии, как сейчас от вас. Футах в пяти-шести.

— Расскажите, пожалуйста, что вы видели?

Лицо свидетеля напряглось. Он едва заметно вздохнул, мысленно возвращаясь к тому ужасному дню.

— Миссис Канелло отчитывала мальчишку. Мне показалось, немного резковато. — Стрингер пожал плечами. — Не поймите меня неправильно, она его не бранила и не оскорбляла. Просто парнишка, может быть, такого и не заслуживал. Я хотел было вмешаться, но не успел, потому что обвиняемый выстрелил в нее. А потом выстрелил в мальчика. А уж потом такое началось…

— Мистер Бринкли сказал что-нибудь своим жертвам, прежде чем выстрелить в них?

— Ничего не сказал. Поднял револьвер и спустил курок. Как ни в чем не бывало. И бровью не повел.

Юки выждала немного, давая присутствующим время, чтобы представить картину произошедшего и содрогнуться от ужаса, затем спросила:

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что обвиняемый и бровью не повел?

— Я имею в виду то, как он их расстрелял. Совершенно спокойно. И лицо у него было будто каменное.

— Спасибо, мистер Стрингер. — Она повернулась к защитнику: — Свидетель ваш.

Сунув руки в карманы, Микки Шерман небрежно подошел к свидетелю в золотистом сиянии отраженного дубовыми панелями света. Улыбка на его лице не была притворной, но простоватый язык и мягкие манеры служили прикрытием, за которым скрывался цепкий, изворотливый ум адвоката, славящегося умением наносить неожиданные удары.

Юки доводилось работать с Шерманом в одной команде, и, наблюдая за ним, она поняла — Микки приготовил сюрприз. Сейчас он дотронется указательным пальцем до верхней губы, а потом… Потом, распрямившись, как пружина, вцепится противнику в горло.

— Мистер Стрингер, миссис Канелло или ее сын сделали что-нибудь такое, что могло бы спровоцировать моего подзащитного?

— Нет. Насколько я могу судить, они его даже не замечали.

— И вы говорите, что мистер Бринкли, стреляя в них, выглядел абсолютно спокойным?

— Ну, вообще-то он выглядел довольно диковато, но, когда стрелял, как я уже говорил, показался мне спокойным. Отрешенным. И рука не дрожала.

— Сегодня мистер Бринкли выглядит так же, как тогда, когда вы видели его на пароме «Дель-Норте»?

— Не совсем.

— А в чем, по-вашему, отличие?

Стрингер вздохнул и, прежде чем ответить, на секунду опустил глаза.

— Тогда он был другим. Неряшливым. Опустившимся. Длинные волосы. Всклокоченная борода. Грязная одежда. И от него жутко воняло.

— Итак, он выглядел неряшливым и опустившимся. Пустое, без всякого выражения лицо. И от него воняло. И у вас на глазах он застрелил двух человек, которые абсолютно ничем его не спровоцировали. Они даже не замечали его присутствия.

— Верно.

Микки Шерман поднес палец к верхней губе.

— Другими словами, Альфред Бринкли выглядел и вел себя как сумасшедший.

Юки моментально вскочила со стула.

— Возражение, ваша честь. Защитник направляет свидетеля.

— Возражение принято.

Шерман обаятельно улыбнулся.