Джонатан Келлерман - Анализ крови

– Надеюсь, он не типичный представитель того, что в наши дни считается врачами.

– Валькруа единственный в своем роде. Здесь он долго не задержится.

Мы направились на запад по Сансет.

– Ты проверишь его слова? – спросил я.

– Я мог бы спросить у «прикоснувшихся», насколько хорошо они его знают, но если между ними существует какой-то сговор, они солгут. Лучше всего связаться с тамошним шерифом и выяснить, как часто там видели этого шута. В таких маленьких городах от служителей закона ничего не укроется.

– Я знаю одного человека, который может быть знаком с «Прикосновением». Хочешь, я с ним поговорю?

– А почему бы и нет? Хуже от этого не будет.

Майло отвез меня домой и задержался на минуту, чтобы посмотреть на карпов. Он зачарованно смотрел на пестрых рыбок, с улыбкой наблюдая за тем, как они устремляются за брошенным кормом. Когда Майло наконец оторвался от этого зрелища, его большое тело показалось мне грузным и медлительным.

– Еще немного – и я останусь здесь до тех пор, пока у меня не поседеет борода.

Мы пожали друг другу руки, Майло помахал мне, развернулся и тяжелой походкой отправился в очередной вечер наблюдения за представителями рода человеческого в худших своих проявлениях.

Я позвонил профессору Сету Файэкру из Университета штата Калифорния. Мы с ним вместе учились в университете, сейчас он занимался социальной психологией и уже несколько лет изучал различные религиозные культы.

– Привет, Алекс! – как всегда, радостно поздоровался он. – А я как раз вернулся из Сакраменто. Слушания в сенате штата. Какое-то посмешище!

Мы предались воспоминаниям, поделились последними новостями, затем я сказал, почему звоню.

– «Прикосновение»? Удивлен, что ты вообще слышал о ней. Секта малоизвестная и не занимается вербовкой новых членов. У них есть место под названием «Пристанище», в прошлом это был монастырь, недалеко от мексиканской границы.

– Что насчет предводителя – Матфея?

– Благородного Матфея. Когда-то давно он был юристом. И называл себя Норман Мэттьюс.

– Чем именно он занимался?

– Не знаю. Но чем-то крутым. Беверли-Хиллз.

Из преуспевающих адвокатов в гуру малоизвестной секты – довольно странная метаморфоза.

– С чего такая крутая перемена образа жизни? – спросил я.

– Не знаю, Алекс. Большинство харизматичных вождей утверждают, что им явилось вселенское видение, обыкновенно после травмы. Что-то вроде гласа в пустыне. Быть может, где-нибудь посреди Мохаве у этого Мэттьюса кончился бензин, и ему явился Господь.

Я рассмеялся.

– Алекс, мне очень хотелось бы что-нибудь добавить. Секта не привлекала к себе особого внимания, потому что она такая небольшая, всего около шестидесяти членов. И, как я уже сказал, они не ищут новообращенных, поэтому скорее всего такой она и останется. Неясно, изменится ли такое положение дел, если увеличится отток. Секта существует всего три или четыре года. Еще один необычный момент заключается в том, что все члены среднего возраста. Секты, вербующие новых членов, в первую очередь охотятся за молодежью. В практическом плане это означает, что можно не опасаться родителей, жалующихся в полицию.

– Секта выступает за холистическую медицину?

– Вероятно. Холистику проповедует большинство подобных общин. Это неотъемлемая часть отказа от общественных ценностей. Но я не слышал, чтобы «Прикосновение» было одержимо холистикой, если ты это имел в виду. По-моему, члены секты в первую очередь сосредоточены на том, чтобы полностью обеспечивать себя всем необходимым. Сами выращивают еду, изготавливают одежду. Подобно первым утопическим общинам такого рода – «Онайде», «Эфрате», «Новой гармонии». Можно поинтересоваться, зачем тебе все это понадобилось?

Я рассказал о решении Своупов отказаться от лечения Вуди и последующем исчезновении семьи.

– Сет, как ты думаешь, секта может иметь к этому какое-либо отношение?

– Маловероятно, потому что члены держатся очень замкнуто. Если секта вступит в конфликт с медицинским учреждением, это привлечет к ней ненужное внимание.

– Но двое «прикоснувшихся» встречались с родителями, – напомнил я.

– Если секта решила заняться подрывной деятельностью, зачем делать это так открыто? Ты говорил, семья живет недалеко от «Пристанища»?

– Насколько я понял.

– В таком случае, возможно, «прикоснувшиеся» просто решили установить добрые соседские отношения. В таком маленьком городке, как Ла-Виста, местные жители относятся ко всем странным чужакам с большой подозрительностью. И мудрые чужаки не жалеют сил, чтобы подружиться с ними. Это очень хорошая стратегия выживания.

– Кстати о выживании, – спросил я, – на какие средства существует секта?

– Я так понимаю, на пожертвования членов. С другой стороны, Мэттьюс человек богатый. Не исключено, что он оплачивает все это предприятие ради власти и престижа. Если секта действительно стремится сама обеспечивать себя всем необходимым, расходы будут не такие уж и большие.

– И еще одно, Сет. Почему они называют себя «Прикосновением»?

– Будь я проклят, если это знаю, – рассмеялся он. – Надо будет поручить эту задачу какому-нибудь дипломнику.

Мэл Уорти позвонил ближе к вечеру:

– Похоже, миссис Моуди не получила дохлую крысу, поскольку ей предназначалось кое-что побольше и получше. Сегодня утром она обнаружила выпотрошенную собаку, подвешенную к ручке входной двери за свои внутренности. И еще ублюдок кастрировал бедное животное и засунул яйца ему в пасть.

Я молчал, морщась от отвращения.

– Каков тип, а? В довершение ко всему он позвонил домой, в нарушение постановления суда, поговорил с мальчишкой и убедил его сбежать из дома. Мальчишка послушался, и потребовалось несколько часов, чтобы его найти. Его обнаружили лишь поздно вечером, бродящим по стоянке у торгового центра, в пяти милях от дома. По-видимому, он решил, что отец его заберет и увезет прочь. Никто не появился, и бедный малыш перепугался до смерти. Можно не говорить, что Дарлина сходит с ума от беспокойства. Я звоню, чтобы попросить тебя встретиться с детьми. В первую очередь ради их психического здоровья.

– Они видели собаку?

– Слава богу, нет. Дарлина убрала все до того, как они успели что-либо увидеть. Когда ты сможешь с ними встретиться?

– До субботы я не смогу попасть к себе в кабинет.

Для проведения судебных экспертиз я снимал помещение в Брентонском колледже, однако пользоваться им мог только по выходным.

– Ты можешь встретиться с детьми у меня. Только назови время.

– Ты сможешь привезти их туда через пару часов?

– Будет сделано.

Контора «Трентон, Уорти и Ла-Роза» располагалась на мансардном этаже суперпрестижного здания на пересечении Роксбери и Уилшир. Мэл в дорогущем костюме из камвольной шерсти от Биджана лично встретил меня в комнате ожидания. Он сообщил, что я приму детей у него в кабинете. У меня в памяти сохранился вид просторного помещения, погруженного в полумрак, похожего на пещеру, с огромным бесформенным письменным столом, напоминающим авангардистскую скульптуру, абстрактными картинами на стенах и шкафами, заставленными дорогими – и хрупкими сувенирами. Не лучшее место для сеанса детской психотерапии, но придется довольствоваться тем, что есть.