Джонатан Келлерман - Анализ крови

– Да, но потом они заканчивали ссориться и были счастливы с нами.

– И это было здорово.

– Да.

– Но ссоры становились все хуже и хуже, а счастья совсем не осталось.

Мальчишка молча покачал головой.

– Развод – это ужасно, – сказал я. – Все рушится.

Он отвернулся.

– Рики, нет ничего плохого в том, что ты злишься. Я бы тоже злился, если бы мои родители разводились. Однако убегать из дома нехорошо, потому что с тобой может случиться что-нибудь плохое.

– Папа обо мне позаботится.

– Рики, я знаю, что ты очень любишь своего папу. Так и должно быть. Папа особенный человек. И папа должен иметь возможность встречаться со своими детьми, даже после развода. Надеюсь, придет время, и папа сможет часто встречаться с тобой, водить тебя в разные места, чтобы вам было хорошо вместе. Но сейчас – и это очень печально – папе лучше не видеться с тобой и с Эйприл. Ты понимаешь почему?

– Потому что он болен?

– Правильно. Ты знаешь, что это за болезнь?

Мальчишка задумался над моим вопросом:

– Папа сильно злится?

– Это только одна сторона. Он сильно злится, затем сильно огорчается, затем сильно радуется, и все совершенно внезапно. Иногда без какой-либо причины. Когда папа сильно злится, он может сделать что-нибудь плохое, например с кем-нибудь подраться. И это может быть опасно.

– Ага! Папа всех поколотит!

– Правильно, но это будет опасно для того человека, которого он поколотит. И ненароком может достаться и вам с Эйприл. Понимаешь?

Рики неохотно кивнул.

– Я вовсе не хочу сказать, что твой папа никогда не вылечится. Есть очень хорошие лекарства, они ему помогут. Помогут также и встречи с врачами, такими как я. В настоящий момент твой папа не хочет признать, что ему нужна помощь. Поэтому судья и сказала, что он не может встречаться с вами до тех пор, пока ему не станет лучше. Это его окончательно разозлило, и теперь он считает, что вокруг него одни плохие люди, которые хотят ему навредить. Но на самом деле мы хотим помочь ему. И защитить вас с Эйприл.

Мальчишка долго молча смотрел на меня, затем встал, взял бумагу для рисования и смастерил целую флотилию бумажных самолетиков. В течение следующей четверти часа он в одиночку вел эпическую битву, разрушая целые города, убивая людей тысячами, топая ногами, крича во весь голос, разбрасывая во все стороны разорванную в клочья бумагу, и в конце концов антикварный ковер Мэла был сплошь усеян конфетти.

Затем Рики какое-то время рисовал, однако остался недоволен своими творениями и выбросил их скомканные в мусорную корзину. Я пытался поговорить с ним о побеге из дома, но он упорно отказывался. Я снова завел разговор об опасности, и он слушал меня, не скрывая своей скуки. Когда я спросил, поступит ли он так опять, Рики пожал плечами.

Проводив его обратно, я отвел в кабинет Дарлину. Она была в розовом спортивном костюме и серебристых сандалиях. Ее темные волосы, уложенные в высокую прическу, были щедро спрыснуты лаком. Она потратила много времени на макияж, однако все равно выглядела уставшей, измученной и напуганной. Усевшись, Дарлина достала из сумочки носовой платок и принялась теребить его, перекладывая из руки в руку.

– Понимаю, как вам приходится нелегко, – сказал я.

Из глаз потекли слезы. Носовой платок взметнулся вверх.

– Он сумасшедший, доктор. И дальше становится только хуже. Он не отпустит меня, не совершив какого-нибудь настоящего безумства.

– Как себя чувствуют дети?

– Эйприл прилипчивая – вы сами все видели. За ночь она встает два-три раза и хочет лечь к нам в постель. Но особых проблем с ней нет. Вот Рики – это сплошная головная боль. Постоянно злится, не желает ничего слушать. Вчера он послал Карлтона куда подальше.

– И что ответил Карлтон?

– Пообещал выпороть, если он еще раз так скажет.

Замечательно.

– В настоящий момент Карлтону лучше не связываться с дисциплиной. Начнем с того, что для детей и так большой шок его присутствие в доме. Если вы позволите Карлтону взять все в свои руки, они почувствуют себя брошенными.

– Но, доктор, мальчишка не имеет права говорить такие слова!

– В таком случае, миссис Моуди, вы сами должны с этим разобраться. Для детей очень важно сознавать, что вы с ними. И вы главная.

– Ну хорошо, – без особого воодушевления сказала Дарлина, – я постараюсь.

По ее тону я понял, что она меня не послушает. Решающим стало слово «постараюсь». А через пару месяцев Дарлина будет недоумевать, почему оба ее ребенка стали своенравными, капризными и неуправляемыми.

Тем не менее я выполнил свою работу, сказав ей, что обоим детям поможет профессиональная помощь. Я объяснил, что в настоящий момент у Эйприл не наблюдается никаких серьезных проблем, однако ее состояние нестабильное. В ее случае поможет краткий курс психотерапии, призванный в будущем снизить риск возникновения более значительных проблем.

Напротив, Рики лишился душевного равновесия, полон злости и готов снова сбежать из дома. Тут Дарлина перебила меня, заявив, что во всем виноват отец мальчишки, который, если хорошенько подумать, напоминает ей своего собственного отца.

– Миссис Моуди, – сказал я, – мальчику нужно предоставить возможность регулярно выпускать пар.

– Знаете, – ответила она, – они с Карлтоном уже начинают ладить друг с другом. Вчера играли в саду в салки и очень веселились. Уверена, Карлтон окажет на Рики хорошее влияние.

– Замечательно. Однако это не заменит профессиональную помощь.

– Доктор, – сказала Дарлина, – я на мели. Знаете, во что мне обошлись адвокаты? Один сегодняшний визит сюда отнимает у меня последние деньги.

– Есть клиники с плавающими расценками, зависящими от платежеспособности пациентов. Я дам мистеру Уорти несколько телефонов.

– Они далеко расположены? Я по автострадам не езжу.

– Я постараюсь подобрать что-нибудь поближе, миссис Моуди.

– Спасибо, доктор.

Вздохнув, она встала и подождала, когда я открою перед ней дверь.

Проводив взглядом, как она тяжело бредет по коридору, словно старуха, я на какое-то мгновение забыл, что ей всего двадцать девять лет.

Я продиктовал свои выводы секретарше Мэла, и та молча напечатала их на стенографической машинке, какими пользуются в суде. После того как секретарша ушла, Мэл достал бутылку выдержанного виски и налил нам по щедрой дозе.

– Спасибо что зашел, Алекс.

– Никаких проблем, но я не уверен, что от этого будет какой-то толк. Дарлина не собирается следовать моим советам.

– Я позабочусь о том, чтобы она им последовала. Скажу, что это очень важно для успеха дела.

Мы пригубили виски.

– Кстати, – сказал Мэл, – судья пока что не получила никаких мерзких сюрпризов – похоже, Моуди сумасшедший, но не дурак. И тем не менее все это дело ее мегаразозлило. Она позвонила окружному прокурору и распорядилась, чтобы тот поручил кому-нибудь со всем разобраться. Прокурор свалил это отделению Футхилла.